Долгое лето
Шрифт:
– Они уходят домой, - Некромант улыбался.
– Ты умеешь договариваться, Фрисс. Что ты узнал там, внутри?
Речник вспомнил, что его тело сейчас намотано на плечи мага, и торопливо сполз на спину голема. Прыгнувший туда же Алсаг обнюхивал вязкий ком и даже пытался лизнуть.
– Ничего хорошего, Нецис, - сказал Речник.
– Скажи, я точно к утру стану прежним?..
...Фрисс навьючивал тюки на Гелина. Их стало гораздо больше за последние дни. Путники запаслись едой и водой, кормом для Алсага и спальными коконами для себя... В самом ценном тюке лежали отрезы тальхумового полотна, белого и крашеного.
– Ткань холодная
– Будто у нас лучше, - отмахнулся Фрисс и проверил сумку. Металла в ней оставалось всё меньше, зато красильных порошков и пряностей хватило бы на весь Фейр. И Речник уже думал, сколько он оставит себе, а сколько - раздарит.
– Нецис, а ты дневник ведёшь?
– спросил Фрисс, перебирая листья Улдаса. Он не думал, что когда-нибудь сам приедет туда, где растёт это дерево, и где сшивают из его листьев тетради, но теперь в его дневнике прибавилось листов.
Маг вздрогнул.
– К чему ты спрашиваешь?
– Тут листья Улдаса, возьми для записей, сколько надо, - сказал Речник.
– Ты же Некромант, будешь записывать новые заклятия...
Нецис неуверенно усмехнулся.
– Двух листьев хватит. Поберёг бы деньги для друзей и родни...
– А ты кто?
– удивился Речник.
– Бери. Как тебе колбы, пригодные? Это стекло с Великой Реки, пришлось поискать его в Ритчи...
– Целая лаборатория, - усмехнулся маг, перебирая колбы и плошки.
– Даже жалко, что я так плох в алхимии...
– Да кто же тогда хорош?!
– Речник пожал плечами и на всякий случай пощупал руку - не потекла ли снова слизью.
– А то зелье, что ты искал, нашлось?
– Да, держи, - Нецис высыпал в его ладонь три маленьких свёртка.
– Порошок Ичока. Несколько крупиц в воду, и жажда отступит на сутки. А после одного свёртка можно неделю не есть, не спать и не останавливаться. Конечно, лучше, если до этого не дойдёт... потом ещё неделю тело не собрать, и голова мутная, но кто знает, как быстро нам придётся бежать...
– И это делают из... из кун? Из семян Кууси?
– недоверчиво спросил Речник. Маг кивнул.
– Кууси много где растёт, но Ичоку делают только здесь, в Ритчи. Местный рецепт... Мне о нём рассказал Алсек, у него здесь родня.
– Что же мы к ним не зашли?
– удивился Фрисс.
– Чем дальше мы от Айгената, тем спокойнее путь, - поморщился Некромант.
– Мало тебе приключений?
– Сдаётся мне, что от Аойгена не спрячешься, - задумчиво отозвался Фрисс.
– Он от нас ни на шаг не отходит... Не нравится мне то, что творится в Кецани. Я уже такое видел - однажды в Хессе... Как по-твоему, Ангахар властен над Саламандрами?
– Над ними - нет, но вот что в холме делали да"анчи...
– маг пожал плечами.
– Мне тоже не нравится. Такая тряска не к добру...
Глава 21. Айятуна
– Смотри! Мегины в бубенцах!
– Фрисс ткнул пальцем в небо. Гигантские летучие мыши летели клином на восток, и стеклянные бубенцы, привязанные к их ошейникам, звенели на ветру. Седоки в ярких праздничных накидках, закинув за спину магические жезлы, смотрели на странных путников с любопытством и без угрозы. Замыкающий помахал им рукой. Фрисс помахал в ответ и перевёл взгляд на вереницу анкехьо. Бесконечный караван ящеров, увешанных пёстрыми кистями и погремушками, бежал резво, невзирая на нелёгкую поклажу и множество седоков. Следом за ящерами по обочине мчались, едва касаясь
– Сегодня, как мне помнится, пятое Иттау?
– ненадолго задумался Нецис.
– Города готовятся к великому дню...
– Праздник Крыс!
– усмехнулся Речник.
– Где я только его ни встречал...
Он вздохнул. Уже пятый год не получалось встретить Праздник Крыс как положено - в Фейре, со знакомыми жителями, с Кессой... где-то сейчас Кесса, отпустили её в Фейр на гуляния, или она осталась в золотом городе? Главное, что в этом году её не услали ни на какое задание, и никакая тварь не пытается заколдовать её или покалечить! Фрисс ещё вернётся на Реку, тогда они и расскажут друг другу, кто как прожил это лето. А пока впереди чужой город, Айятуна, закованная в золотую броню, и кто знает, рады ли там гостям...
– В эти дни в стране Кеснек раздают еду на улицах, - задумчиво сказал Некромант.
– В основном печёные листья Нушти. А в праздничную ночь поят всех разбавленным ицином.
– А как в Айятуне встречают пришлых Некромантов?
– спросил Речник.
– Пустят нас в город, или опять остановимся в застенье?
– Сколько себя помню, в Айятуне всегда было спокойно, - пожал плечами колдун.
– Гелин, идём дальше, пока дорогу не заняло стадо куманов...
Речник смотрел вниз, под лапы демона, видел гладкие плиты мостовой и маленькие столбики вдоль обочины - на них установлены были кристаллы церитового стекла, в ночной мгле освещающие путь. Вдоль дороги зеленели жёстколистные папоротники, Улдас склонял ветви над путниками, даря им прохладу. С юга на север тянулись каналы, и, заглянув под очередной мост, Фрисс увидел утиную стаю. Дикие фамсы реяли в воздухе, а совсем низко над полем висели большие раздувшиеся канзисы. Медузы-переростки отжили свой срок, теперь они готовились упасть и растечься слизью. Уборщики, оседлавшие тощих куманов, сталкивали полудохлых медуз с дороги и вылавливали из каналов.
– Я видел ступенчатые храмы в городах Ти-Нау, - задумался вдруг Речник.
– Скажи, они никого не приносят в жертву в эти дни?
– Не в Айятуне, - покачал головой Нецис.
– Знаю, что тут сжигают плоды, колосья и пряности... может, закалывают кумана, а потом раздают мясо чужеземцам. Здесь в этот день прославляют Хелана Молнию, а он был бы против убийства разумных...
– Хелана?! Илирика, героя древности?!
– изумился Речник.
– Да, это его день, - кивнул маг.
– Хелан отвёл когда-то от народа Ти-Нау гнев богов, с тех пор его тут почитают. Ты, как изыскатель, должен бы его уважать...
– Какой из меня изыскатель...
– отмахнулся Фрисс.
– А Илирик был великим героем, и Ти-Нау поступают правильно. Можешь указать мне, какой храм ему посвящён?..
Очередной караван ящеров загородил всю дорогу. Они волокли огромные стволы Чилонка, груды листьев, ящики колючих листьев Нушти и - неизвестно для чего - бочонки с дохлыми медузами. Какая-то заминка случилась у ворот, и стража никак не могла пропустить эту кавалькаду. Гелин переминался с лапы на лапу, свесив язык набок. Дело шло к вечеру, солнце не пряталось за облачком ни на секунду с самого утра, и земля дымилась и трескалась под свирепыми лучами. Фрисс, попробовавший на себе действие Ичоки, глядел на серебряное небо без страха, дышал легко, но прохладу Реки всё равно вспоминал с тоской. Купальни купальнями, но так давно он не плавал в настоящей реке...