Долорес
Шрифт:
– Я так надеялась, что она проведет в Палм-Бич весь апрель.
Бэрри продолжал одеваться.
– Так всегда и было, но Констанс пожелала лечь в клинику на обследование. Ей нравится играть роль дамы с камелиями.
– Значит, я тебя не увижу до…
– Я загляну завтра, а в среду сошлюсь на совещание и поздний ужин с коллегами.
– Любимый мой! – Долорес накинула халат и проводила Бэрри в переднюю. На пороге она внезапно прижалась к нему. – Без тебя мне так одиноко.
– Долорес, не придумывай.
–
– Нет, моя прелесть, нельзя так относиться к своему окружению. Присмотрись и увидишь, что немало людей искренне любят тебя и хотят узнать поближе.
Долорес расхохоталась.
– И что остается делать? Выйти с табличкой: «Добрая, искренняя, но слегка подержанная вдова президента ищет дружбы»?
Бэрри тоже залился веселым смехом.
– Ты мне очень напоминаешь Грету Гарбо. Отгораживаешься стеной от мира, а он тебя боготворит. Такой же мне двадцать лет назад казалась Грета. А когда мы познакомились, выяснилось, что у нее великолепное чувство юмора и она легко идет на общение. Вот и представь себе, сколько она потеряла в жизни.
– А может быть, и нет. Наверное, в жизни великой Гарбо тоже был свой Бэрри Хейнз. В твоих объятиях я чувствую себя самой счастливой женщиной в мире. И мне никто не нужен.
Глава 25. ЯХТА
Назавтра она напрасно ждала Бэрри целый день. Он не зашел, а толькопозвонил всемь вечера.
– Дорогая, извини, не получилось. Я звоню из клиники.
– Что произошло?
– Собственно, ничего такого. Конни не поверила диагнозу здешнего эскулапа и потребовала тщательного обследования. Три специалиста проделывают всякие анализы. Я могу прийти в десять. К этому времени посетителей выгоняют.
– Ужин будет ждать тебя.
– Не надо, здесь еду можно заказать в палату. Встретимся попозже.
Пять счастливых ночей подарила им судьба, но однажды Бэрри появился сам не свой.
– Констанс… – произнес он и замолчал.
– Узнала о нас?
– Нет, с ней что-то не то. Анализы показали высокое давление и диабет.
Долорес облегченно вздохнула.
– О, это, конечно, плохо. Но такие болезни вполне излечимы.
– Конни боится уколов. А врачи считают, что инсулин в таблетках ей не поможет, содержание сахара в крови слишком высокое. И, конечно, давление. Она всегда играла
– Чепуха! Несколько месяцев – и здоровье вернется. Констанс еще нас переживет.
– Ты все сказала сама.
– Не понимаю…
– Она действительно проживет очень долго, но в постоянном страхе и без движения. Завтра Конни выписывают. Она хочет месяц провести на море и уже одолжила яхту у Дебби Морроу.
– Вот и прекрасно.
– Вовсе нет. Похоже, придется ехать и мне. Долорес изо всех сил старалась не разрыдаться.
А Бэрри нервно ходил по комнате.
– Она уже договорилась с моим шефом. Они отпускают. Выхода нет.
– На целый месяц, – тихо сказала Долорес.
– Это целая вечность, – как эхо, повторил он. Прижимаясь к Бэрри, она шептала:
– Когда ты вернешься, деревья зазеленеют… Наступит май… И мы проведем его вместе.
Бэрри направился к двери. Пряча слезы, она бросилась за ним.
– Останься, ведь Констанс еще в клинике.
– Нет, мне нужно уложить вещи. Она хочет уехать завтра.
– Уже завтра?!
– Да, врачи настоятельно рекомендуют забрать Констанс как можно скорее, не хотят, чтобы она впала в депрессию. У нее на самом деле климакс.
– Пиши мне.
– Постараюсь придумать что-нибудь получше. Я буду звонить тебе из каждого порта. Надеюсь, Дебби поедет с нами. Мне будет легче справляться с настроением Констанс.
– Дебби?
– Да, Дебби Морроу, ей принадлежит яхта. Долорес уже почти овладела собой.
– Я знаю Дебби. Ей уже, должно быть, пятьдесят пять. Смешно, когда женщину в таком возрасте называют, как ребенка.
– У Дебби более пятидесяти миллионов. Думаю, что с такими деньгами ее и до девяноста лет будут называть так, как она пожелает.
– Откуда у Дебби столько денег?
– Во-первых, наследство. Да и замуж она вышла за денежный мешок. Когда муж умер, ей досталось все его состояние. – Бэрри внезапно крепко обнял Долорес. – Почему мы с тобой не имеем ничего?
– Потому, что Дебби и Констанс нужны только деньги. А мы необходимы друг другу.
Глава 26. НЕЧТО ТАКОЕ…
Бэрри хоть раз в неделю, но звонил. А Долорес не знала, куда деваться от гнетущего одиночества. Она по-прежнему гуляла с детьми и охраной, делая вид, что ей наплевать на постоянно околачивающихся у дома репортеров. На самом деле ей было приятно. Хотя в последнее время интерес к знаменитой вдове-затворнице стал потихоньку угасать… За месяц лишь в одном журнале появилась одна-единственная ее фотография. Ее сняли на открытии центра Линкольна, где они с Майклом присутствовали. Шурин признавался, что Джойс уже стала ворчать из-за его поездок в Нью-Йорк.