Доля казачья
Шрифт:
— Что будем делать? Готовить новый штурм крепости?
— Сообщите русским, что я дарю им свободу за их храбрость. За подвиг, который они здесь совершили и не сдались мне сами в плен.
Пусть выходят казаки с оружием в руках и не бояться обмана. Их охраняет указ Великого маньчжурского императора.
Император, прощает им вторжение в его земли. Пусть помнят русские его доброту.
Посовещались казаки, и решили, что терять им нечего. Какая разница, где умирать, главное — как?
Оружие, они всё равно не сдадут врагу — лучше смерть!
Передали казакам грамоту
— Сюда больше, не ходи! — говорит им толмач-переводчик. — Всех вас убивать будем, ножом резать. Горло — чик! И нет казака! Как траву резать будем. Чик! Чик!
Смеются маньчжуры, хорошо говорит переводчик. Страху очень много нагнал он на русских! Вон как те глаза свои выпучили.
— Ха-ха-ха! Ха-ха-ха! — чуть не падают они от смеха.
И невдомёк им, что у русских и цвет глаз другой: неба синего, и к Богу своему они поближе, чем маньчжуры. Но рано смеялись супостаты. Ох, рано! С лёгким шорохом пролетел острый нож казака, пущенный сильной рукой, и вонзился в горло толмачу. И тот захлебнулся своей кровью. Бросились воины императора на казаков, чтобы растерзать их, а те ощетинились мечами. Но генерал остановил своих воинов:
— Пусть уходят они, это воля императора! Главное, чтобы грамоту своему царю передали. Прочь с глаз моих, иначе всех на углях изжарю!
Ушли казаки с гордо поднятой головой. И уже не смеялись маньчжурские воины. Они вспомнили о своих товарищах, что навсегда остались под стенами этого города.
— Они достойны уважения, — промолвил Лектань, — пусть уходят! Это удел сильных и храбрых воинов! А вы смотрите и учитесь у них воевать.
— А дальше что было? — тормошат руку дедушки его многочисленные внуки.
— Четыре года защищали казаки ценой огромных лишений и человеческих жизней Албазин и прилегающие к нему земли. После подписания перемирия поднялись в верховья рек Шилки и Аргуни. Создали забайкальское казачье войско.
— Неужели и Бодровы там были? Ведь ты, дедушка, говорил, что могло такое быть. Значит, и мы там сражались, наших дедушек дедушки?
— Да внучек, и такое могло быть. Очень старый наш казацкий род. И в наших преданиях, есть упоминание, что были они на Великой реке ещё раньше. Возможно, что это и есть Амур-батюшка. Но слушайте дальше, казачата, и запоминайте всё! Жизнь большая!
Ушли казаки с Амура. Местные жители им помогали, как могли, и едой, и одеждой, и свои быстроходные лодки им дали.
Крепко обнимались местные с казаками и слёзы блистали у них на глазах. Успели они подружиться с русскими и всегда помогали друг другу. Лесные люди никогда не плакали и на медведя с одним ножом ходили. А сейчас им вдруг горько стало. Наверно, их зоркие глаза засорились и они прячут их друг от друга. А старый шаман бьёт в свой бубен, злых духов от русских прогоняет. Ему уже за 80 лет, а его бубен, наверно, ещё старше. Нет ему на Амуре по годам равных людей и все знают, что он не от мира сего. Седые и косматые волосы шамана разметались по плечам. Костёр трещит и рассыпается в небе звёздными искрами в ритм гулкого бубна. И уже белая пена
— Отец совета у духов идёт просить. Он как белая птица, как чайка сейчас, чист и лёгок. А его душа в небесный чум, на лёгкой берестяной оморочке плывёт. Он уже просит прощения у добрых духов за причинённое беспокойство. И кладёт им щедрые подарки от охотников наших — легких соболей, что дороже золота.
Подарки приняты, и ответ получен. Отец сейчас вернётся к нам. И говорить сам будет.
Зашевелился старый шаман, и замер бубен в руках его сына. Тихо стало вокруг. Только сухой стебелёк травы сипит в костре, совсем как старик. И ему плохо.
Открыл глаза старик, и пить попросил. Очень бледен он и чуть живой сейчас.
— Через десять человеческих жизней русские сюда вернутся, а маньчжуры уйдут навсегда. Так великие духи сказали. Придут ещё русские! А сейчас мне покой нужен. Я очень устал с такой, невероятно большой дороги, наверно последний раз туда ходил. Старый стал!
И заплакал шаман, как ребёнок, горько и с причитаниями. Но нельзя было его утешать, он свой путик, охотничью тропу, уже завершил. И теперь он никуда не ходок и потому душа его плачет и стонет!
Скоро помирать его, совсем пойдёт. Зажился он и так на этом свете: долго-долго жил. Уйдёт шаман в чёрную ночь — уже навсегда уйдёт отдыхать!
Теперь сын его свой народ в далёкое кочевье поведёт. Вон сколько звёзд на небе рассыпалось, что бисер сверкают. В дорогу молодого шамана зовут! А старому вечная слава, мудрее его на Амуре шамана ещё не было!
И действительно вернулись казаки на Амур через много лет. И каково было их удивление, что их с великой радостью встречают местные жители. Дарят им разные подарки: грибы, ягоды, и своей охотничьей добычей делятся.
Оказывается, что охотники из поколения в поколение передавали своим детям и внукам, что обязательно вернутся русские люди и защитят их всех от произвола маньчжуров.
— И вот, такой день настал: плывут по Амуру большие плоты и казацкие лодки. И уже никакие силы не могут их остановить. Так и пробивались они с боями к океану, которого никогда в своей жизни не видели. К самому краю земли плыли! И хоть и страшно им было, но очень хочется казакам там побывать. Ох, как хочется!
И осеняют они себя крестным знаменем: не оставь нас, Господь Бог, Отец наш. Не о себе печёмся мы и живота своего не жалеем, а о земле русской!
А местные жители всё спрашивают у казаков, читал ли русский царь послание императора? И сами уже веселятся: шибко осерчал батюшка русский царь! Вон сколько воинов в поход послал. Выходит, что всё он читал: отец наш.
Вон как маньчжуров, нещадно бьют казаки. Бегут, те злодеи, и оружие своё бросают — страшно им.
Этих зайцев трусливых, а не воинов, мы сами добьём, поможем казакам. Белый царь, он наш теперь царь — защитник наш!