Доля секунды
Шрифт:
8
Мишель Максвел сидела за маленьким столиком и следила глазами за Уолтером Бишопом — одним из высших руководителей Секретной службы, раздраженно мерившим шагами небольшой конференц-зал в правительственном здании в Вашингтоне. Исчезновение Джона Бруно вызвало грандиозный скандал.
— Ты должна быть довольна, что тебя отправили всего лишь в административный отпуск, Максвел, — бросил он через плечо, продолжая ходить.
— Ну конечно, я просто счастлива, что у меня отобрали оружие и жетон.
— Расследование еще продолжается. Точнее, оно только началось.
— Да и так уже все ясно. И столько лет моей работы коту под хвост!
Он резко повернулся:
— У тебя под самым носом похитили кандидата в президенты! Впервые в истории нашей конторы. Поздравляю! Ты должна радоваться — в некоторых странах за это расстреливают!
— Уолтер, ты что, не понимаешь, каково мне сейчас? Меня это просто убивает!
— Интересная формулировка. Между прочим, Нил Ричардс был очень хорошим агентом.
— Мне это тоже известно! — Мишель не выдержала и перешла почти на крик: — И никто в конторе не переживает по поводу Нила больше меня!
— Ты не должна была оставлять Джона Бруно одного в комнате. Если бы ты просто выполняла инструкции, такого никогда бы не случилось. Нужно было хотя бы оставить приоткрытой дверь, чтобы вы могли за ним наблюдать. Вы никогда и ни при каких обстоятельствах не должны оставлять охраняемое лицо без наблюдения. Ты это отлично знаешь. Параграф сто один.
Мишель покачала головой:
— Иногда нам приходится идти на нарушения, чтобы не создавать ненужных осложнений.
— Наша задача не идти на поводу у клиента, а защитить его!
— Ты хочешь сказать, что впервые в истории конторы клиент был оставлен без визуального наблюдения со стороны агентов?
— Нет, я хочу сказать, что впервые случилось то, что случилось, когда клиент был оставлен без наблюдения. И здесь не может быть никаких оправданий. Политическая партия Бруно стоит на ушах. А некоторые особо рьяные даже утверждают, что конторе заплатили, чтобы вывести Бруно из президентской гонки!
— Но это же полная чушь!
— Я это знаю, и ты это знаешь, но общественность этого не знает и ее можно убедить в чем угодно.
Во время перепалки Мишель передвинулась на самый край стула, но теперь снова уселась поглубже и, взяв себя в руки, заговорила обычным спокойным тоном:
— Внесем окончательную ясность. Я принимаю на себя всю ответственность за случившееся, и ни один из моих людей не должен понести наказание. Они все выполняли мои приказы. Задание было поручено мне, и я с ним не справилась.
— Рад это слышать. Я подумаю, чем тебе можно помочь. — Бишоп вопросительно посмотрел на нее: — Судя по всему, ты не собираешься подавать в отставку.
— Нет, Уолтер, не собираюсь. И, чтобы между нами не осталось неясностей, я нанимаю адвоката.
— Еще бы! Это же Америка, и здесь
Мишель почувствовала, как к глазам от обиды подступили слезы, но нашла в себе силы сдержаться:
— Я просто защищаю себя, Уолтер, и на моем месте ты бы поступил точно так же.
— Ну да, само собой. — С этими словами он засунул руки в карманы и посмотрел на дверь, давая понять, что встреча закончена.
Мишель поднялась.
— Я могу попросить тебя об одной услуге?
— Конечно, можешь! Ты ведь потеряла вообще всякий стыд!
Она не отреагировала и на эти несправедливые слова.
— Я хочу знать, как продвигается расследование.
— Им занимается ФБР.
— Это так, но они должны держать вас в курсе.
— В любом случае эта информация только для действующих сотрудников.
— А что, я им больше не являюсь?
Бишоп ответил не сразу, а когда заговорил, то уже совершенно тихим и спокойным голосом:
— Вот что я хочу сказать тебе Мишель… У меня были большие сомнения, когда Секретная служба начала принимать на работу женщин. Чтобы подготовить агента, требуется много времени и денег, а затем — бах! — она выходит замуж, рожает детей и увольняется. И подготовка, деньги, время — все потрачено впустую. Однако когда к нам пришла ты, я решил, что наконец-то у нас есть на кого положиться. Ты была образцовым агентом, прямо как с рекламного плаката Секретной службы. Самым лучшим и самым толковым.
— И на меня возлагались большие надежды.
— Большие надежды возлагаются на всех агентов. — Он немного помолчал. — Я знаю, что твой послужной список был до этого незапятнанным. Я знаю, что ты быстро делала карьеру. Но ты прокололась, потеряла охраняемое лицо, а один из твоих подчиненных погиб. На мой взгляд, ты этого не заслужила, но это случилось. Нил Ричардс тоже этого не заслуживал. — Бишоп снова помолчал и отвел глаза в сторону. — Тебе, конечно, подыщут какое-нибудь место в Секретной службе. Но ты никогда не сможешь забыть того, что случилось. Ты будешь помнить об этом каждую минуту каждого дня в течение всей оставшейся жизни. И это будет мучить тебя гораздо больше любых санкций Секретной службы. Поверь.
— Ты говоришь так, будто сам прошел через нечто подобное.
— Я был с Бобби Кеннеди в отеле «Амбассадор». Когда туда приехал сенатор, я только поступил на службу в полицию Лос-Анджелеса. Я стоял и смотрел, как на полу истекал кровью человек, который должен был стать президентом. С тех пор мне каждый день не дает покоя мысль, что я должен был хоть что-нибудь сделать, чтобы предотвратить его смерть. Именно это побудило меня поступить в Секретную службу. Я думал, что каким-то образом сумею загладить свою вину. — Он встретился с ней глазами. — Но загладить вину мне так и не удалось. Нет, тебе не удастся об этом забыть.