Дом Бернарды Альбы
Шрифт:
Понсия. Тебе не на что жаловаться. Все селение пришло.
Бернарда. Велика радость. Весь дом провоняли своими потными исподними и опоганили ядовитыми языками.
Амелия. Не говорите так, мама!
Бернарда. А как же еще говорить, когда живешь в этом проклятом селении, где и реки-то нет, одни колодцы, из которых страшно напиться, – того и гляди, воду отравят.
Понсия. Наследили-то как!
Бернарда. Как будто стадо коз прошло.
Понсия вытирает пол.
Дочка, дай-ка
Адела. Возьмите. (Подает ей веер с красными и зелеными цветами.)
Бернарда (швыряя веер на пол). Разве такой веер дают вдове? Дай мне черный и научись соблюдать траур по отцу.
Мартирио. Возьмите мой.
Бернарда. А ты?
Мартирио. Мне не жарко.
Бернарда. Все равно, достань другой, он тебе понадобится. Восемь лет, пока не кончится траур, в этот дом и ветру не будет доступа. Считайте, что окна и двери кирпичами заложены. Так было в доме моего отца и в доме моего деда, так будет и у нас. А пока что готовьте себе приданое. У меня в сундуке двадцать кусков полотна, раскроите их на простыни и подзоры. Магдалена может их вышить.
Магдалена. Мне все равно, что с вышивкой, что без вышивки.
Адела (язвительно). Не хочешь вышивать, обойдемся и так. Зато твои будут краше всех.
Магдалена. Не хочу я вышивать ни мои, ни ваши. Я знаю, что не выйду замуж. По мне, уж лучше мешки на мельницу таскать, чем по целым дням сидеть взаперти в этой комнате и света белого не видеть.
Бернарда. Такова женская доля.
Магдалена. Будь она проклята.
Бернарда. Здесь я хозяйка. Теперь уж ты не пожалуешься отцу. Женщинам – полотно и иголки, мужчине – мул и плетка. Так водится у людей с достатком.
Адела выходит.
Голос. Бернарда! Выпусти меня!
Бернарда (громко). Ладно, выпустите ее!
Входит Служанка.
Служанка. Насилу справилась с ней. Твоя мать, хоть ей и восемьдесят лет, еще крепкая, как дуб.
Бернарда. В моего деда пошла.
Служанка. Во время поминок мне то и дело приходилось ей тряпкой рот затыкать: все кричала, чтобы ты ей дала хоть помои попить и псины поесть, – говорит, ты ее псиной кормишь.
Мартирио. Вот зловредная!
Бернарда (Служанке). Выпусти ее во двор, пусть продышится.
Служанка. Достала из ларца свои кольца и аметистовые серьги, надела их и говорит, что собирается замуж.
Дочери Бернарды смеются.
Бернарда. Пойди с ней и смотри, чтобы она не подходила к колодцу.
Служанка. Не бойся, не утопится.
Бернарда. Не в том дело… На этом месте ее могут увидеть из окна соседки.
Служанка выходит.
Мартирио. Мы пойдем переодеться.
Бернарда.
Входит Адела.
А где Ангустиас?
Адела (с намеком). Я увидела ее у калитки, она смотрела в щелку на улицу. Мужчины только что ушли.
Бернарда. А ты что делала у калитки?
Адела. Я подошла взглянуть, снеслись ли курицы.
Бернарда. Чего же ей было высматривать? Ведь мужчины уже ушли.
Адела (с намеком). Несколько человек еще стояли неподалеку.
Бернарда (в ярости). Ангустиас! Ангустиас!
Ангустиас (входя). Что прикажете?
Бернарда. На что ты смотрела и на кого?
Ангустиас. Ни на кого.
Бернарда. По-твоему, женщине из такой семьи, как наша, прилично гоняться за мужчиной в день панихиды по отцу? Отвечай! На кого ты смотрела?
Пауза.
Ангустиас. Я…
Бернарда. Да, ты!
Ангустиас. Ни на кого!
Бернарда (бросается к ней и бьет ее). Ах ты дрянь! А еще тихоней прикидывается!
Понсия (подбегая). Успокойся, Бернарда! (Удерживает ее.)
Ангустиас плачет.
Бернарда. Вон отсюда все!
Дочери выходят.
Понсия. Она это сделала не подумавши, но что плохо, то плохо. Я глазам своим не поверила, когда увидела, как она выскользнула во двор. А потом еще постояла у окна, послушала, о чем разговаривают мужчины. Ну, известное дело, разговор был такой, что хоть уши затыкай.
Бернарда. Вот для чего они приходят на похороны. (С любопытством.) О чем же они говорили?
Понсия. О Паке Росите. Вчера вечером ее мужа привязали к яслям, а ее посадили на круп лошади и увезли в оливковую рощу.
Бернарда. А она?
Понсия. Она с полным удовольствием. Говорят, ехала, заголя груди, а Максимилиано держал ее, как гитару. Ужас!
Бернарда. И чем же кончилось?
Понсия. Известно чем. Вернулись уж под утро. Пака Росита с распущенными волосами и с венком на голове.
Бернарда. Вот шлюха-то! В нашем селении она одна такая.
Понсия. Потому что не здешняя. Она издалека. И те мужчины, которые были с ней, тоже из пришлых. Здешние на это не способны.
Бернарда. Да, но они не прочь поглазеть и почесать языки. Для них это потеха – пальчики оближешь.
Понсия. Они еще много чего рассказывали.
Бернарда (с опаской, оглядываясь по сторонам). Что же, к примеру?
Понсия. Стыдно пересказывать.
Бернарда. И моя дочь все это слышала?