Дом дураков
Шрифт:
За свой товар я был спокоен: никакой магии, но и помереть никто не должен. Конечно, раз на раз не приходится. Иной раз и перепутаешь ингредиенты, но клиентура была сплошь непритязательная, а что у соседки снизу от моего порошка белье в зеленый цвет покрасилось, так она только обрадовалась и расхваливала меня всем своим подругам. Магические зелья, найденные в подземельях, я оставил у Толлара. Немного напрягала собственная корявая речь, но я постепенно втянулся, и в таверне, за кружкой разбавленного вина, общался с ремесленниками вполне уверенно. Пару раз меня таскали на прием к "серьезным людям", но я старательно путал порошки и, хоть до смерти
Раз в неделю меня навещала Паутинка, сообщала последние новости с границы. К зиме все вроде поутихло, но дороги занесло, и выбраться из страны уже не было никакой возможности. С Лотой я не виделся, поскольку присутствие в городе постороннего божества было бы тут же обнаружено. Новых вестей от грандмастера тоже не было, а проявлять инициативу мне не хотелось. До самой середины зимы я, откровенно говоря, страдал ерундой. Ковырялся в лаборатории, пил вино в таверне и читал. Пожалуй, жизнь в Теморане могла бы считаться вполне сносной, если бы не обостренная паранойя.
В свой прошлый визит в империю я застал самый разгар охоты на магов. Злые, поджарые жрецы Единого напоминали тогда гончих. Их глаза горели фанатичным огнем. Теперь же по улицам разгуливали самодовольные толстые увальни, не способные без посторонней помощи завязать сандалии. И это за каких-то четыре года. Эта метаморфоза пугала больше, чем все их зверства, вместе взятые.
То же произошло и со стражей. Если раньше за пятно ржавчины на оружии или доспехе рубили голову на месте, то теперь мечи не доставались из ножен неделями, копья хранились в чулане казармы, а железные доспехи сменила грубая тканая одежда с простейшими нашивками.
В боеспособном состоянии были только пограничные войска, за исключением тех, что служили у Лисьих курганов, и знаменитая Золотая Сотня. Ночные патрули в районе, где я жил, заметив в темной подворотне подозрительную возню, обходили ее за несколько кварталов. При этом, стража исправно получала жалованье. Создавалось впечатление, что кого-то сверху вполне устраивало такое положение вещей.
– Хопн, ты не видал здесь ведро?
– Я уже битый час проводил раскопки в полуподвале башни, но искомого предмета не было и в помине.
– Может, Сурла взяла?
– Предположил домовладелец, равнодушно оглядывая горы скопившегося здесь хлама.
– Ценное ведро?
– Да не. Ржавое ведро без дна. Кому оно надо, акромя меня?
– А тебе оно на что сдалось?
– Там, по краю, плесень наросла, самое то для румян.
Хопн как-то странно хрюкнул, покачал головой и вышел. Мои косметологические изыскания все больше убеждали его, что никому в этом мире нельзя доверять. Я же еще раз оглядел подвал и в изнеможении опустился на пустой ящик. Вывоз мусора в столице Теморана был не слишком хорошо налажен, так что старую мебель, садовый инвентарь, ветхую одежду и прочий ненужный хлам складировали по подвалам. Поскольку котлы для отопления башен находились тут же, влажная и теплая среда превращала эти мрачные закоулки в настоящий рай для алхимика.
Четырехэтажная башенка, одна из сорока подобных, была покрашена в неожиданно приятный оттенок розового и легко узнаваема. Я арендовал третий этаж в начале зимы и с тех пор не мог нарадоваться на свое новое жилье. Меня нисколько не смущала сомнительная слава района, и я быстро поладил с молчаливым хозяином этой и еще четырех близлежащих башенок. Доходные дома были в Темгорале довольно
– Понимаешь, Сурла задает много глупых вопросов, но пока я на них все отвечаю, непременно наткнусь на какую-нибудь умную мысль.
Доставшаяся мне квартира раньше принадлежала какому-то тихому старичку, и нельзя сказать, чтобы была со вкусом обставлена, но меня это вполне устраивало. Во-первых, я унаследовал от предыдущего жильца множество полезных предметов, вплоть до кухонной утвари и столярных инструментов. Во-вторых, я мог с чистой совестью повыкидывать все, что мне мешало. Разобрав прочно сколоченный кособокий шкаф, я соорудил несколько полок и верстак, примыкающий к окну. Повозился изрядно, но с помощью Хопна организовал даже вытяжку. Санузел в квартире примирил меня с тратами на молоко для местной мелкой живности. Скромное подношение, оставленное в углу на кухне, эффективно решило проблемы со стуками и шорохами по ночам.
Но сегодня удача мне не улыбалась. До новолуния, когда следовало ставить требующие брожения смеси, оставалось всего три ночи, а ингредиенты были собраны далеко не все. Пнув осколок кирпича, попавшийся по дороге, я поднялся на лестницу и столкнулся с жильцом с первого этажа.
– О! Егнур!
– Тяжелая, привычная к палашу, рука опустилась мне на плечо и я покорно присел.
– Опять паутину по углам собираешь?
– Типа того.
– Без энтузиазма откликнулся я, прикидывая, насколько мой сосед пьян.
Миртав был завсегдатаем ближайшей таверны, и поначалу я надеялся использовать его в качестве осведомителя. В таверны стекаются слухи со всей округи, а отставной пьянчуга-офицер, знавший массу занятных историй, был желанным гостем за любым столом. К огромному моему разочарованию, вскоре выяснилось, что этот вояка сам горазд трепать языком, но слушать других совершенно не умеет, как не умеет и пить. Судя по тому, что Миртав почти не опирался на меня, он уже принял достаточно, чтобы голова перестала кружиться с похмелья, но не столько, чтобы начала кружиться от выпитого. Можно сказать, что он был в норме.
– "Типа того"!
– Передразнил он, обнимая меня за плечо.
– Эх, деревенщина ты Егнур, но Единый свидетель - ты мне нравишься!
Я вяло кивнул. Прежде, чем я понял, что осведомитель из Миртава никакой, он успел проникнуться ко мне искренней симпатией, и спасения мне от него не было никакого. Он был навязчив, как мысль о самоубийстве.
– А не пропустить ли нам по стаканчику?
– Отставник мягко, но непреклонно потянул меня к выходу.
Спорить было бесполезно.
– Сейчас, только куртку накину.