Дом Монтеану. Том 2
Шрифт:
— Боже, да закрой ты уже рот.
— Займи его, — я играю бровями.
Томас откидывает назад голову и смеётся.
— Что ж, рисковать, да? Умирать, так вместе?
— Да. И не факт, что мы умрём завтра или через год. Не факт, Томас. У нас никогда не будет другой возможности. Я не хочу упустить эту. Не хочу. Я и так упустила слишком много.
Он прикрывает глаза и кивает, прижимаясь губами к моему лбу.
— Тогда знаешь, что я хочу?
— Что?
— Забронировать твой рот на сутки. Где мне внести предоплату?
— Дурак, — смеясь, я пихаю его в грудь.
Томас вглядывается
— Обещай мне, что ты никогда не позволишь мне привести тебя в ловушку? Обещай, что если я позову тебя, то ты отвернёшься и будешь защищать себя. Обещай, что если случится то, чего я боюсь, ты откажешься от меня и простишь. Обещай. Обещай мне, Флорина, что ты не бросишься защищать и спасать меня, а будешь думать исключительно о себе.
— Не могу обещать тебе этого, потому что я не позволю, чтобы кто-то причинил тебе боль. Я…
— Обещай. Пожалуйста. Обещай мне. Я должен услышать это. Пожалуйста, это для меня важно. Я влез в это дерьмо только для того, чтобы помочь тебе и спасти тебя. Обещай, что смерть Рома не будет напрасной. Обещай, что наша боль была не просто так. Обещай, что я не делаю всё впустую. Обещай.
— Обещаю, — сдаюсь я. — Обещаю. Но я не брошу тебя, Томас, и ты не бросай меня. Поодиночке нас же перебьют. А если ты будешь держать мою руку в своей, то я стану сильнее. Обещай и ты, что не отпустишь меня из-за страха. Обещай, что будешь сам бороться.
— Клянусь. Клянусь. Клянусь.
Облегчение наваливается на меня, и я прижимаюсь к Томасу. Он крепко обнимает меня, качая в своих руках. И я дома. Вот мой дом. Мы дома.
Глава 30
Принимать решения, не зная, чем они обернутся, всегда сложно. Ты тоже знаком с этим, правда, мой друг? Принимать решения всегда чересчур сложно, проще переложить ответственность на чужие плечи, чтобы иметь возможность обвинить другого человека в том, что ты ошибся. Да, мне тоже это знакомо, как и тебе. Но когда ты берёшь на себя ответственность за принятые решения, то надо перестать надеяться, а просто жить. Строить планы, предугадывать события или ждать чуда — заведомо проиграть и доказать, как сильно ты боишься будущего. А раз ты его боишься, то не хочешь его. И в этот момент ты теряешь связь с настоящим. Ты абсолютно перестаёшь жить и только страдаешь, потому что страхи заполняют каждую секунду твоего существования. Каждую. Я прошла через это, ты сам всё видел, мой друг. Бери мой опыт и используй его. Живи сейчас, в эту минуту, потому что следующей может просто не быть. Прекрати жить ожиданиями будущего и обидой, болью и разочарованием из прошлого. Хватит. Хватит ждать. Хватит вспоминать. Хватит. Жить, вот что нужно делать. Жить.
Томас разжимает руки, отпуская меня.
— Ладно. У нас есть пару дней максимум, а потом мы должны вернуться. Радимил сейчас следит за обстановкой и призывает твой клан, предоставив им доказательства нашего брака и моей коронации. Так как Стан находится в твоём клане, и они и так летят сюда, то уже предупреждены и не придут без подготовки, — Томас говорит и говорит, тщательно всё обдумывая, а я абсолютно не настроена на то, чтобы снова возвращаться к планам, стратегиям и мраку. У меня сейчас совсем другие
— Для начала мы с тобой просмотрим все сказки, о которых упоминал Рома, а потом… Флорина? — Томас озадаченно приподнимает брови, когда я пробегаюсь пальцами по его куртке и снимаю её с него.
— Что ты делаешь?
— Хм, очевидно, раздеваю тебя, — усмехнувшись, обнимаю его и попутно расстёгиваю пуговицы на рубашке. — Но ты можешь продолжать говорить. Не обращай на меня внимания, Томас. Говори.
— Эм… я бы предпочёл…
— Так что там со сказками? Нужно просмотреть их, верно? — спрашиваю и мягко целую его затылок, продолжая расстёгивать рубашку.
— Да, сказки. Рома не так много мне рассказал, но в письме он указал именно на сказки, написанные твоей матерью.
— Ага, только мама не писала сказок, по крайней мере, я их не помню, — тихо отвечая, обнажаю грудь Томаса и его плечи, даря поцелуй каждому обнажённому миллиметру его плеч.
— Ты могла просто забыть, как нечто не очень важное, такое возможно. Если Рома был уверен… чёрт, мы должны сконцентрироваться, Флорина, — пресс Томаса под моими пальцами напрягается, и он шипит. Ароматы его крови и кожи меняются. Это чистый афродизиак для вампиров, для меня. Томас, сам того не желая, начинает излучать сильнейший, возбуждающий и зазывающий аромат хищника, чтобы поймать свою жертву, то есть меня. А я и рада быть пойманной в данный момент.
Рубашка Томаса падает на пол между нами, а мои руки путешествуют ниже по его животу.
— Флорина, мы же договорились не спешить.
— Тебе неприятно? — шепчу я, лизнув мочку уха Томаса.
— Мне очень приятно. Мне слишком приятно, поэтому мои мысли ускользают от меня, а существо рычит внутри, требуя немедленно заявить на тебя свои права, — Томас перехватывает мои руки, которые уже находятся на молнии его джинсов, и поворачивает ко мне голову.
— Тогда не отвлекайся так. Ты же король. Ты должен уметь делать несколько дел одновременно.
— Слишком сложно не отвлекаться, пока ты касаешься меня и так вкусно пахнешь.
Я быстро убираю руки и киваю, отчего на лице Томаса появляется озадаченное выражение.
— Ладно-ладно. Я не буду касаться тебя, — пожав плечами, направляюсь к кровати и заползаю на неё. — Так что дальше? Рома был уверен в том, что мама писала сказки. Но я этого не помню.
— Рома знал больше, чем мы, и раз он был уверен в этом на сто процентов, значит, они где-то есть. Все вещи твоей семьи находятся здесь, верно? И что ты, чёрт возьми, делаешь?
Томас упирается руками в бока, а я лежу уже обнажённая по центру кровати и вожу пальцем по моментально затвердевшему соску.
— Тебя касаться нельзя, я касаюсь себя, — с улыбкой отвечаю ему. — Да, ответ на твой вопрос. Да, здесь все вещи, которые были во всех наших домах по всему миру. Здесь и только здесь я собрала все вещи, принадлежавшие погибшим членам моей семьи.
— Значит, нам нужно просмотреть все эти вещи. Вероятно, сказки были у твоих сестёр или братьев, или у Рома. И мы… тебе помочь? — Томас следит за моей рукой, ласкающей живот и опускающейся к бёдрам. Я развожу ноги шире, демонстрируя себя и вызывая вспышку похоти в глазах Томаса. Он облизывает губы и сглатывает.