Дом на дереве
Шрифт:
— Пим! Пум! Пам! — сказало ружьё Беккариса Брулло.
Семеро нападавших получили по ногам, а восьмой, пустившийся наутёк, — по мягкому месту.
— На абордаж, ребята! — всё больше свирепея, кричал начальник.
«Ребята» снова приступили к дереву. У Беккариса Брулло закончились все боеприпасы, зато Аглая отыскала свою старую пращу и теперь без промаха разила врагов кокосовыми орехами, которые ей едва успевали подносить четверо малышей. Поражённые в грудь, лесорубы падали на землю, но тут же поднимались снова, чтобы продолжать
Битва длилась до заката. Между тем на дереве до сих пор не было ни царапины. С наступлением темноты неприятели отошли за холм и стали держать военный совет.
Защитники дерева тоже собрались вместе, чтобы решить, что делать дальше.
— Здесь нужно что-то из ряда вон выходящее, — сказала Аглая, — что-то, что навсегда отвадило бы их от этого луга.
Поздно ночью Бьянка услышала под деревом шорохи. Враги вернулись: на этот раз с лестницами. Вместо того чтобы штурмовать дерево, они решили захватить его защитников ночью, когда те уснут.
И вот первый дровосек стал подниматься на дерево по лестнице.
Он долез почти до середины, когда большой тёмный ком шлёпнулся сверху ему на плечо. Демонический голос проорал нечто несусветное ему в уши, а острые когти немилосердно впились прямо в шею.
— Помогите! Дьявол!
Довольная произведённым эффектом, Прунильда недолго думая прыгнула на следующего лазутчика. В кромешной темноте тот услыхал, как чей-то сладкий голос прошептал ему на ухо:
— Достопочтенный синьор, не угодно ли вам отказаться от этой неприличной затеи?
— Дьявол! — завопил перепуганный до смерти второй дровосек, падая с лестницы от неожиданности.
Амадей поджидал врага на земле, чтобы продемонстрировать остроту и крепость своих удивительных зубов.
В общем, собака и кошка как нельзя лучше справились с задачей.
Главный дровосек снова собрал своих подчинённых, чтобы поднять боевой дух перед решающей схваткой.
— Уйдём отсюда, начальник. Дерево заколдовано, — умоляли его бородачи.
— Не говорите ерунды! Мы пришли за дровами и без дров отсюда не уйдём, — стоял на своём начальник.
Но в этот момент между ветвей дерева зажёгся яркий свет, озаривший нижнюю площадку, превращённую в сцену. (Надо отдать должное скату: он очень старался в своей ванне, чтобы освещение не подкачало.) Посреди сцены в костюме иллюзиониста стояла Аглая. Перед ней — столик с магическим реквизитом…
— Дамы и господа! — бодро начала она.
— Обижаешь! Какие дамы? Где ты увидела тут дам? — возразил один из дровосеков.
— Тсс! Подожди, посмотрим, что она скажет! — толкнул его в бок другой.
— Дамы и господа! Минуточку тишины! — повторила Аглая. — Прошу максимум внимания. Сейчас вы станете свидетелями удивительного зрелища! — И она сняла с головы
— Посмотрим, чем собралась нас удивить эта пигалица, — скептически произнёс один из зрителей.
— Вот увидишь, сейчас она вытащит оттуда кролика или голубя, — сказал другой.
— Представление называется, — хмыкнул начальник.
Тем не менее никто не сдвинулся с места, ведь фокусы нравятся всем хотя бы уж потому, что всегда есть надежда подсмотреть какой-нибудь секрет.
В полной тишине Аглая запустила руку в цилиндр… и извлекла из него… огромнейшую собаку-сенбернара — Доротею!!!
— Ну и ну! Собака! И каких размеров! — восхитился один из лесорубов.
— Подумаешь! Эка невидаль! — не сдавался начальник.
Но не успел он договорить, как Доротея распахнула огромные крылья и приблизилась к краю площадки.
— Лети, Доротея, лети! — заверещали малыши.
И Доротея ринулась в пустоту.
— Караул! Она летит на нас! Она нас раздавит! — завопили в ужасе дровосеки.
Но Доротея, сделав колоссальное усилие, поднялась над землёй, пронеслась на бреющем полёте вокруг дерева и с угрожающим лаем (да-да — лаем!!!) резко спикировала прямо на неприятельское войско.
Это было уже слишком! Лесорубы постыдно бежали, захватив с собой грузовик, пилы, ножи, топоры и кувалды. Доротея преследовала их, громко хлопая крыльями и лая, пока те не исчезли за холмом.
— Что я тебе говорила! — сказала Аглая Бьянке, когда страсти немного улеглись. — Нужно было сильное переживание, чтобы она снова решилась полететь.
— Доротея, ты могуча! Ты летаешь, словно туча! Словно туча, словно птица! Доротея, ты — орлица! —ликовали малыши.
— Но ведь она вновь обрела свой истинный голос. Ведь именно лаем она повергла врага в бегство. Доротея снова умеет лаять! Вот что самое главное! — подумал вслух Амадей.
Но поскольку он говорил на собачьем языке, то никто, кроме его возлюбленной, не обратил на это никакого внимания.