Дом на пуховой опушке

Ален Александер Милн

Дом на пуховой опушке

АНТИПРЕДИСЛОВИЕ

Предисловие нужно для того, чтобы представлять героев книги, но Кристофер Робин и его друзья уже вам знакомы и теперь хотят попрощаться. Выходит, это не предисловие, а что-то ему обратное. Когда мы спросили Пуха, что обратно предисловию, он переспросил: "Что чему?", и этим нисколько нам не помог, хотя мы очень на него надеялись. К счастью, в это время рядом оказалась Сова, которая поспешила сообщить, что обратное предисловию, дорогой мой Пух, называют антипредисловием. А поскольку Сова очень хорошо разбирается в длинных словах, я уверен, что так оно и есть.

Антипредисловие

понадобилось нам потому, что на прошлой неделе, когда Кристофер Робин обратился ко мне со словами: "Что за историю ты собирался рассказать о том, как Пух..." - я быстро перебил его вопросом: "Сколько будет девять раз по сто плюс семь"? Покончив с этой задачкой, мы перешли к следующей - о коровах, которые паслись на лугу. Сначала их было триста, но сколько осталось через полтора часа, если каждую минуту с огороженного луга через единственные ворота уходили по две коровы?.. Мы нашли эти задачи очень интересными и решали их, пока не устали и не улеглись спать, свернувшись калачиком... А Пух, он все сидит на стуле у нашей подушки, думая Великую Думу Ни О Чем. Но вот и у него начинают слипаться глазки. Наконец, он кивает и на цыпочках следует за нами в Лес. Где нас по-прежнему ждут волшебные приключения, еще более удивительные, чем те, о которых я вам уже рассказал. Жаль только, что теперь по утрам, когда мы пробуждаемся, они, как сны, исчезают, прежде чем мы успеваем их поймать. С чего начиналось последнее из них? "Однажды, когда Пух шел по Лесу, у ворот стояли сто и семь коров..." Сами понимаете, на этом дело не закончилось, а мы уже все забыли. Но ничего страшного, есть и другие приключения, которые мы постараемся вспомнить. И, разумеется, Кристофер Робин и все остальные прощаются с вами понарошку, потому что Лес будет всегда... и тот, кто дружен с медведями, сможет его найти.

А. А. М.

ПОСВЯЩЕНИЕ

Настало время оживить

Героев прежних глав,

Где всякий может удивить

И показать свой нрав.

Из-под пера выходят вновь

Как будто на парад,

Чтоб высказать свою любовь

Тому, кто встрече рад.

Я книгу новую дарю

Тебе, о, ангел мой!

И от души благодарю

За жизнь, которую делю,

Бесценная, с тобой!

Глава 1,

В КОТОРОЙ ИА СТРОЯТ ДОМ НА ПУХОВОЙ ОПУШКЕ.

Однажды, когда делать Пуху было совершенно нечего, кроме как думать, (а ведь надо бы что-нибудь и делать), он направился к домику Хрюки, посмотреть, чем тот занят. Пока он топал по белой лесной тропе, снег все шел и шел, и Пух нисколько не сомневался, что Хрюка дома, греет задние копытца перед камином. Но, к своему изумлению, нашел дверь открытой, а внутри не обнаружилось и следа Хрюки.

– Он тоже гуляет, - пришел к грустному выводу Пух.
– В этом-то все и дело. В доме его нет. И мне придется продолжать прогулку одному. Беда да и только!

Потом он решил, что прежде, чем уходить, надо громко постучать в дверь... так, на всякий случай, чтобы окончательно убедиться, что Хрюки нет. Ожидая, ответит Хрюка на стук или нет, Пух подпрыгивал, чтобы согреться, и тут в ему в голову неожиданно пришла бубнилка, по его разумению, Хорошая Бубнилка, какую не стыдно пробубнить друзьям.

Чем дольше снег идет,

(Трам-пам!)

Чем больше он метет,

(Трам-пам!)

Чем все вокруг белей,

(Трам-пам!)

Тем все мне холодней!

Продрог я и озяб,

(Прыг-скок!)

Совсем не чую лап!

(Прыг-скок!)

На

месте не стою,

(Прыг-скок!)

Танцую и пою!

– Если я и должен что-то сделать, - сказал себе Винни-Пух, - так лучшего дела просто не найти. Сейчас вернусь домой, посмотрю, который час, и, возможно, повяжу на шею шарф, пойду к Иа и спою ему мою новую песенку.

И он поспешил к себе домой. По пути Пух не мог думать ни о чем другом, кроме как о бубнилке, которой хотел порадовать Иа, поэтому несказанно удивился, когда вдруг увидел Хрюку, рассевшегося в его любимом кресле. Остановился на пороге и начал чесать в затылке, гадая, а в чей же дом он пришел.

– Привет, Хрюка, - поздоровался Пух.
– Я думал, ты гуляешь.

– Нет, - возразил Хрюка, - это ты гулял, Пух.

– Похоже на то, - кивнул Пух.
– Я знал, что один из нас гуляет.

Он посмотрел на часы, которые показывали без пяти одиннадцать - с тех самых пор, как остановились несколько недель тому назад.

– Надо же, почти одиннадцать, - радостно воскликнул Пух.
– Самое время чего-нибудь перехватить, - и он полез в буфет.
– А потом, Хрюка, мы пойдем с тобой погулять и споем мою песенку Иа.

– Какую песенку, Пух?

– Ту самую, что мы собираемся спеть Иа, - объяснил Пух.

Часы все показывали без пяти одиннадцать, когда полчаса спустя Пух и Хрюка отправились в путь. Ветер стих, и снежинки, которым надоело гоняться друг за другом, медленно планировали вниз, пока не находили место для посадки. Иногда они садились на нос Пуха, иногда - нет, и вскоре на шее маленького Хрюки появился белый шарфик, а еще больше снега скопилось у него за ушами.

– Пух, - вкрадчиво начал он, потому что не хотел, чтоб Пух подумал, будто бы он сдается, - мне тут в голову пришла одна мысль. Почему бы нам не пойти сейчас домой и не порепетировать твою песенку? А Иа мы сможет спеть ее завтра... или в какой-то другой день, когда встретим его.

– Это очень хорошая идея, Хрюка, - кивнул Пух.
– Мы начнем репетировать прямо сейчас, на ходу. Дома репетировать проку нет, потому что это Особая Песенка Для Прогулок, которую нужно петь под снегом.

– Ты уверен?
– недоверчиво спросил Хрюка.

– Ты сам поймешь, когда услышишь песенку. Потому что начинается она с таких слов: "Чем дольше снег идет, трам-пам..."

– Трам что?
– переспросил Хрюка.

– "Пам", - ответил Пух.
– Очень хорошо бубнится, знаешь ли. "Чем больше он метет, трам пам, чем все..."

– Вроде бы ты пел не о снеге.

– О снеге я пел раньше.

– До "трам-пам"?

– До другого "трам-пам", - пояснил Пух, которому Хрюка сумел-таки задурить голову.
– Я сейчас спою ее полностью, и тебе все станет ясно.

Чем дольше

СНЕГ ИДЕТ-трам-пам,

Чем больше

ОН МЕТЕТ-трам-пам,

Чем все

ВОКРУГ БЕЛЕЙ-трам-пам,

Тем мне

ВСЕ ХОЛОДНЕЙ!

Продрог я и

ОЗЯБ-прыг-скок,

Совсем не чую

Лап-прыг-скок!

На месте не

СТОЮ-прыг-скок!

Танцую

И ПОЮ!

Песенку, как вы сами убедились, он спел от начала до конца, решил, что спел очень даже хорошо, и теперь, соответственно, ждал от Хрюки слов о том, что тот никогда не слышал лучшей Бубнилки для Снежной Погоды. А Хрюка, хорошенько обдумав услышанное, возьми да ляпни: "Пух, речь, по-моему, должна идти не столько о лапах, как об ушах".