Дом пепла
Шрифт:
– Он болен, да? Он умирает?
Даниэль тогда посмотрел с удивлением:
– У него есть проблемы с сердцем, но он совершенно точно не умирает.
– Ему дышать тяжело.
– Это потому что в детстве ему в грудь стреляли.
Мэтт в тот момент удивился всё-таки больше, чем глазам на блюдце. И спросил только:
– Кто?
– Его отец. Вроде как случайность, но он был тем еще подонком. Он давно умер.
И Мэтт решил благоразумно не спрашивать, как именно.
Ужинать сели, когда уже начали густиться сумерки.
Айвори сам походил на призрака, с этими светлыми волосами и острым взглядом, проникающим в суть вещей. С облупленной статуей без глаз за спиной. Как ни странно, именно хриплое дыхание делало его как будто более понятным и земным.
– Давайте перейдем к главному, - неожиданно сказал Даниэль.
Пока Мэтт подбирал соус на тарелке, брат неторопливо и обстоятельно рассказал обо всем. И о смерти Бена, которой в разговорах намеренно не касались, и о мертвом ритуалисте, и о видениях Мэтта и догадках о том, что в этом может быть замешан подосланный лоа.
– Или проклятие, - упрямо заявил Мэтт.
– Дан игнорирует это, но я считаю, Бен стал жертвой, чтобы наслать проклятие.
Даниэль закатил глаза, выражая, что он думает о подобном предположении, но Айвори меланхолично кивнул. Кажется, не столько Мэтту, сколько собственным мыслям. Посмотрел на Даниэля:
– С тобой точно что-то не так.
– Тоже веришь в проклятие?
– Я знаю, что-то не так. Но не знаю, что именно. Может, и проклятие, а может, и нет. Но если оно мощное, я не распознаю.
– Посмотри, почему видения Мэтта такие сильные.
Даже не кивнув, Айвори скрылся в доме, в одной из комнат. Даниэль начал убирать со стола, и Мэтт решил помочь. Он точно не знал, что может Айвори, но если он скажет что-то конкретное, почему бы и не узнать. Одна мысль о возвращении в город, о том, что Даниэлю придется уйти, и Мэтт снова останется с призраками и видениями... это заставляло дрожать.
Вспомнилось, что Айвори единственный из знакомых Даниэля приходил к нему в больницу после аварии.
Кажется, Даниэль не счел нужным кого-то извещать. Как он потом говорил, Айвори сам позвонил и просто сказал:
– Я знаю, что произошло. Я могу приехать?
Вскоре с деревянного стола исчезли остатки ужина. Зато появились свечи и запахло смолистым благовонием. Мэтт с удивлением понял, что это ладан. Его часто использовал Даниэль, поэтому аромат прочно ассоциировался с братом. Может, у него самого с магией.
Мэтт не решался спросить, что именно делает Айвори. Как он знал, у него были какие-то природные способности, но беспорядочные и нечеткие. Пока Даниэль не показал, как направить это стихийное нечто в русло колдовства.
Даниэль устроился на стуле сбоку, оставив Мэтта перед Айвори. Наконец-то закурил и после первой сигареты тут же достал вторую.
Разложив кругом на столе оплывшие свечи, Айвори зажег их обычными спичками. Перед собой поставил глиняную чашу, наверняка такими пользовались еще его предки, когда только пришли в Луизиану. Внутри ее заполняло что-то темное, и по запаху Мэтту показалось, что это кровь. Она что, у Айвори в холодильнике хранится? В пластиковой бутылке с надписью «Бычья кровь для ритуалов»?
Мэтт покосился на Даниэля и его забинтованную руку. Ну, может, чаша с кровью - это лучше, чем резать куриц или пускать собственную.
Айвори зашептал что-то на французском, то ли молитвы, то ли заклинания, то ли нечто среднее. Окунул в чашу руку и поднял, без предупреждения дотронувшись до лба Мэтта. Тот вздрогнул и моргнул, когда его коснулись прохладные пальцы, испачканные в крови.
Подвешенные консервные банки стали будто интенсивнее биться друг о друга, хотя ветер совсем стих. Айвори опустил руки на стол, прикрыл глаза, продолжая шептать на французском. Мэтт покосился на Даниэля.
Брат замер, уставившись в сторону, сигарета тлела меж пальцев. Обычно Даниэль так застывал, когда прислушивался к лоа. Раньше Мэтт почти не обращал внимания, но после аварии это стало пугать до чертиков. Вообще-то ничего не изменилось... просто теперь Мэтт знал, что лоа могут быть опасны и увести.
Моргнув, Даниэль перевел взгляд на Айвори, а тот открыл глаза и посмотрел на Мэтта:
– Почему ты отрицаешь свой дар?
Мэтт растерялся. Он не очень-то любил таких людей, которые видели чуть больше обычных. Потому что они выражались так же туманно, как и призраки, ничуть не заботясь о том, чтобы окружающие их понимали. Толку от их слов немного.
Не успел Мэтт разочароваться, как Айвори продолжил:
– Ты не хотел видеть призраков. Ты отрицал свой дар, и он набухал внутри тебя. Поэтому оказалось легко повлиять. Ты не был стабилен. Не был... целен.
Мэтт хотел огрызнуться, но прикусил язык. Он не обязан доверять всем словам Айвори.
– Кто-то вытаскивал образы из твоей головы и показывал. Ты ведь понял это и без меня?
Мэтт кивнул. Об этом он и правда догадался сам, тут не нужна чаша с кровью и поездка черте куда к аллигаторам. Видение Даниэля в крови предстало точно таким, как помнил Мэтт. Змеи тоже возникли из его головы.
– Я не знаю зачем, - продолжил Айвори.
– Напугать. Свести с ума. Ты кому-то мешаешь?
– Это был лоа, - негромко сказал Даниэль.
– Да. Он не настолько силен, но ты, Мэтт, слишком долго отказывался от своего дара и самого себя. Ты перестал быть цельным. Лоа повлиял, но в красках всё представило твое собственное сознание.
Мэтт поежился. Не то чтобы он не признавал ответственности, но слушать об этом оказалось... неуютно.
– А призраки?
– он запнулся.
– Призраки были настоящими?