Дом психопата
Шрифт:
— Вы уверены, что вам там удобно? — спросил Стейнер.
— Не беспокойтесь.
«Не беспокойтесь, просто небольшой разговор», — мысленно произнес Стейнер. Он так и не решил, с какой стороны подступиться к тому, что он собирался сказать. Вернее, должен былсказать; будь у него выбор, он бы вообще об этом не говорил. Но поскольку это касалось интересов пациента, выбора не было.
Иногда для того, чтобы завоевать доверие, действия нужны больше, чем слова. Стейнер подумал: может, ему следует придвинуть стул поближе к койке? Его колебания исчезли, едва он напомнил себе, что правая рука
17
«Концерт для фортепиано с оркестром для левой руки»(Концерт № 2 D-dur, 1931) — фортепианный концерт французского композитора Мориса Равеля(1875–1937), написанный для известного австрийского пианиста Пауля Витгенштейна (1887–1961), который во время Первой мировой войны лишился правой руки.
Велев себе расслабиться, он крутанулся на стуле и проехался на нем через комнату поближе к Клейборну.
— Ну, что у вас на уме? — спросил Клейборн.
Стейнер улыбнулся.
— Разве не я должен задавать вопросы?
— Я забыл.
— Если откровенно, я тоже. — Доктор Стейнер кивнул. — Только между нами — вы достигли больших успехов.
— С вашей помощью. — Губы Адама Клейборна скривились в подобии улыбки. — А может, у меня просто временная ремиссия?
Стейнер пожал плечами.
— Иногда я спрашиваю себя: не является ли то, что принимают за здравый ум, своего рода ремиссией, отклонением от нашего естественного состояния? Как там говаривал Норман Бейтс? Временами каждый из нас бывает слегка не в себе.
— Помню, — мягко произнес Клейборн. — Он вообще говорил много разумных вещей. Если вдуматься, мы с вами, вероятно, знаем о Нормане больше, чем кто-либо другой из ныне живущих людей.
Стейнер издал молчаливый вздох облегчения. Именно на такой поворот в разговоре он и надеялся.
— Это может измениться, — сказал он.
— Каким образом?
— Я полагаю, вы не знакомы с работой Амелии Хайнс, — предположил Стейнер.
— А должен?
— Нет, но в нынешних обстоятельствах, думаю, так было бы лучше. Два года назад она опубликовала книгу под названием «Клиенты или траурные ленты». [18] О деле Уолтон.
Вместо ответа Клейборн озадаченно нахмурился. Стейнер напомнил себе, что в отсутствие телевизора и газет его пациент едва ли мог быть в курсе недавно совершенных преступлений.
18
«Клиенты или траурные ленты». — Оригинальное название книги — «Tricks or Treats» — обыгрывает известный возглас «Trick or Treat!» ( прибл.«Конфеты или смерть!»), с которым детвора в ночь на Хэллоуин обходит окрестные
— Само это дело пятилетней давности или около того, — продолжил Стейнер. — Бонни Уолтон была проституткой, которая убила восьмерых своих клиентов, перед тем как ее арестовали. Насколько я понимаю, мисс Хайнс было поручено написать об этом деле статью для журнала, но она провела целое расследование и узнала столько, что хватило на целую книгу. В силу тех или иных причин издатели прислали мне экземпляр книги, как только она была опубликована. Мне показалось, что это добросовестная, объективная работа, без обычной дешевой сенсационности, которой можно было бы ожидать.
Улыбка исчезла с лица Клейборна.
— Зачем мне эта рецензия?
— Это не рецензия, — возразил Стейнер. — Я предоставляю вам возможность сделать выбор. — Он подался вперед. — Мисс Хайнс недавно связалась со мной и попросила об интервью. Ввиду успеха «Клиентов» ее издатели хотят выпустить аналогичную книгу о Нормане Бейтсе.
— Аналогичную? — Голос Клейборна прозвучал резко. — Но ведь тут нет ничего общего. Нормана нельзя считать серийным убийцей, во всяком случае, если абстрагироваться от обстоятельств…
Доктор Стейнер сделал нетерпеливый жест.
— Точно. А мисс Хайнс заинтересована именно в анализе обстоятельств, а не в том, чтобы, образно говоря, вскрывать труп Нормана. У нее уже собран немалый материал. Так случилось, что сейчас она в Фейрвейле. Она позвонила мне вчера вечером и спросила, нельзя ли ей зайти сегодня днем и поговорить со мной. — Он умолк, ожидая ответа, но его не последовало. — Вы не против того, чтобы я поговорил с ней о Нормане Бейтсе?
— Это ваше право.
Стейнер глубоко вздохнул.
— И ваше тоже. Вы хотели бы сами поговорить с ней?
— С какой стати?
— Не уверен, что мне нужно подыскивать для вас причины. Что до моих, то они весьма просты: думаю, это позволит ей глубже проникнуть в случившееся и поможет сделать книгу лучше. Мне кажется, она искренне хочет узнать правду. Потому она и приехала сюда — чтобы встретиться со всеми, кто может иметь какое-то отношение к делу.
— К делу? — эхом отозвался Клейборн.
Стейнер мысленно отругал себя за оговорку. Ему следовало бы знать, что не стоит употреблять это слово в подобном контексте; но было уже слишком поздно. Лучшее, что он мог теперь сделать, — это ничем не показать, что он заметил всплеск паранойи Клейборна.
— Как вы можете говорить такое? Это звучит так, словно было какое-то судебное разбирательство. Норман никогда не представал перед судом. Никакого «дела Бейтса» не существует!
— Боюсь, что теперь существует, — мягко возразил Стейнер. — Во всяком случае, так его называют.
— О чем вы?
— На прошлой неделе был убит ребенок — девочка по имени Терри Доусон.
Глаза Клейборна удивленно расширились, затем гневно сузились.
— И вы обвиняете меня?
Стейнер быстро покачал головой.
— Конечно нет.
Если Клейборн и уловил в его голове неуверенность, то ничем не показал этого.
— Ведь вы держите меня здесь под замком уже почти семь чертовых лет! Ради бога, Ник, что заставило вас подумать, будто я мог ускользнуть отсюда и убить какого-то ребенка, о котором никогда не слышал?