Дом сна
Шрифт:
– …в Соединенных Штатах делают по-другому, – глаголил доктор. – Там гораздо дальше продвинулись в изучении сна. В Великобритании единственная клиника подобного рода – это моя, а в Америке таких десятки. Они прекрасно финансируются, укомплектованы хорошими специалистами и оборудованы по последнему слову техники. В Америке создают компьютерное обеспечение специально для полисомнографии. Такие программы могут следить за состоянием пациентов, спящих у себя дома, при этом колебания мозга передаются в исследовательский центр по телефонным линиям через модем. Вы только представьте! Вы только подумайте! Именно такой подход, именно такие нововведения
– Конечно-конечно, – вставил Терри.
Доктор Дадден поставил бокал.
– Вы не очень хорошо выглядите, – сказал он. – Мы оба слишком много выпили. Давайте прогуляемся.
Не успел Терри возразить, как они стремительно пересекли холл, задержавшись лишь для того, чтобы взять в одном из шкафчиков фонарик, и через минуту шагали по лунной террасе к краю скалы.
– Куда мы идем? – спросил Терри. – Тут темно для такого рода…
– Не то чтобы я сильно переживал из-за того, что меня не ценят в медицинском сообществе, – продолжал доктор Дадден, не обращая на него внимания. – Я не против, чтобы меня считали белой вороной, оригиналом. Такое часто случается с теми, кто опережает свое время. К примеру, мне плевать, если меня не примут в масоны. Я вообще не хочу вступать в эти долбаные масоны. На кой черт мне вступать в эти долбаные масоны? Вся эта дрянь меня не интересует, потому что я точно знаю – когда меня не станет, память о моей работе будет жить. Потому что я – единственный, понимаешь, Терри? – Доктор Дадден повернулся и посмотрел ему в лицо. Поднялся сильный ветер, внизу ревел океан. – Я единственный, кто работает в этой области, для кого сон является тем, чем он является на самом деле.
– И чем именно?
– Болезнью, разумеется. – Дадден двинулся по тропинке, которая в этом месте подходила особенно близко к краю обрыва. С прежней напыщенностью он продолжал:
– Болезнь, Терри, самая распространенная, самая опасная для жизни болезнь! Забудь про рак, забудь про рассеянный склероз, забудь про иммунодефицит. Если ты проводишь в постели по восемь часов в сутки, значит, сон укорачивает твою жизнь на треть! Все равно что умереть в пятьдесят лет – и это происходит со всеми. Это не просто болезнь, это чума! И ни у кого нет к ней иммунитета, понимаешь. Ни у кого, за исключением… – он повернулся к Терри и глубоко вздохнул – то ли от нахлынувших чувств, то ли от напряжения, – …за исключением тебя.
– Грегори, – сказал Терри (он впервые произнес это имя, с немалым трудом спихнув его с языка), – куда мы идем?
– Не знаю, как ты, – ответил доктор Дадден, – а я иду купаться.
Он включил фонарик и внезапно пропал за краем обрыва. Они подошли к крутой и узкой тропинке, прорубленной в отвесной скале, – она, как теперь вспомнил Терри, вела к песчаному пляжу, на который он сам изредка спускался в студенческие годы. Он потоптался у сомнительного на вид спуска, а затем последовал за прыгающим лучом фонарика, тихо матерясь под нос.
– Так вот, – донесся голос Даддена из темноты, – меня называют оригиналом, так ведь? Прекрасно. А я лишь пытаюсь вернуть человечеству одну треть жизни, только и всего. Я лишь пытаюсь
Терри почти не вслушивался в его речь, поскольку думал лишь о том, как бы не рухнуть в пропасть, – он отставал все больше и больше. Наконец тропинка стала более пологой, под ногами зашуршал песок. Терри поравнялся с доктором Дадденом и с удивлением обнаружил, что тот успел полностью обнажиться.
– Ну как ты? – сказал доктор. – Не прочь?
– Простите?
– Искупаться, приятель, искупаться.
– Не холодно?
– Да ладно тебе, неженка, скидывай свое тряпье. Два славных взрослых парня, нагие в лунном свете: разве могут небеса не обратить на нас внимания?
– Как-то неспокойно.
– За жопу хватать не буду. Этого можешь не бояться.
– Я не умею плавать, – возразил Терри. Ложь была неоригинальной, но действенной.
– Многое теряешь. Ладно, присмотри за одеждой.
Странная просьба ночью на пустом берегу, но Терри кивнул в знак согласия и стал смотреть, как его спутник семенит к морю. Как только бледная, волосатая спина скрылась в темноте, он быстро поднял пиджак доктора, нашел два золотых ключа и снял их с цепочки. Спешка оказалась не лишней – не прошло и двух минут, как доктор Дадден вернулся, трясясь всем теплом и хрипя больше обычного. Губы его посинели, пенис скукожился до размеров опенка.
– Боги, – простонал он, натягивая трусы и засовывая облепленные песком ноги в штанины. – Бодрит. Вот настоящее испытание для человека.
– С вами все в порядке? – спросил Терри, помогая ему надеть рубашку. Руки доктора Даддена тряслись так, что он с трудом мог застегнуть пуговицы.
– Со мной? В порядке? Конечно. Мы, шотландцы, ребята крепкие. Я не в первый раз такое проделываю.
– Зато может оказаться последним, если мы не доберемся до дома как можно скорее.
– Чепуха, приятель, – сказал доктор Дадден.
Но все-таки проворно взобрался по тропинке. Он все еще дрожал, когда они добрались до холла Эшдауна. Настало время пожелать друг другу спокойной ночи.
– Ты очень опоздал с отбоем, – сказал доктор Дадден. На каменные плиты холла с него стекала соленая вода. – Извинись за меня перед Лорной. Скажи, что это я занял тебя разговорами.
– Обязательно.
– И подумай о том, что я тебе сказал. Завтра я уезжаю на пару дней, так что можешь не спешить с решением.
– Хорошо, – согласился Терри. – Я подумаю.
Доктор Дадден протянул руку, звучно зевнув.
– Тогда спокойной ночи.
– Вы уже ложитесь?
Доктор взглянул на часы.
– Только на четыре часа. Поставлю будильник на три. На три десять, если быть точным. Я знаю, это возможно. И доказательство тому – ты.
Терри улыбнулся, пожал доктору руку и проводил его взглядом, пока тот не скрылся в коридоре второго этажа. Подождал еще минуту, послушал, как открылась и закрылась дверь спальни. Затем пересек коридор и бесшумно спустился в подвал.