Дом сна
Шрифт:
– Меня зовут, – медленно произнес он, – Маркус Коул, действительный член Королевской коллегии психиатров. Мне пятьдесят восемь лет, я профессор судебной психиатрии, и чтобы явиться сюда, мне пришлось отменить встречу в Министерстве внутренних дел. А теперь, можно нам наконец снять эти нелепые штуки?
Утреннее занятие шло своим чередом, но напряженность в группе вовсе не ослабела, напротив – лишь возросла. Судя по всему, профессор Коул и Кристофер Майерс были хорошо знакомы: они обращались друг к другу на ты и демонстрировали неприкрытую и взаимную приязнь. На Рассела Уоттса посматривали с явным подозрением, а на доктора Даддена – с очевидной прохладцей.
– И это все, на что ты способен? – поинтересовался доктор Майерс, глядя на творение профессора Коула.
– Что ты хочешь сказать? – раздраженно спросил профессор, пытаясь разлепить измазанные клеем пальцы.
– Несколько простовато, не находишь?
– К твоему сведению, вышел совсем недурственный самолет. – Бросив презрительный взгляд на плоды усилий доктора Майерса, профессор добавил:
– По крайней мере, гадать, что у меня получилось, не приходится.
– И как понимать твои слова?
– Это вот как называется? Слон или что еще?
– Господи, это лошадь.
– Лошадь выглядит иначе.
– Что значит иначе? Черт возьми, лошадь как лошадь. Я хотя бы попытался изобразить что-то нетривиальное. Самолет всякий сделает.
– Отвали, Майерс. Как был напыщенным козлом, так им и остался.
За обедом общее настроение не улучшилось. Отмыв руки от клея, профессор Коул молча жевал с отстраненным и унылым выражением на лице. Доктор Майерс вел себя куда громогласнее.
– Все равно что вернуться в херов детский сад, – жаловался он. – Сколько заплатили этим клоунам-недоросткам, чтобы они попусту отнимали у нас время? И вообще, кто-нибудь слышал об этих «Хиггли Миггли» или как их там?
– Фирма «Хинглтон Пендлбери», – сказал доктор Дадден, – пользуется заслуженным уважением в деловых кругах. Лично на меня сегодняшний семинар оказывает весьма стимулирующее воздействие. Не следует отвергать методы только потому, что они кажутся несколько незрелыми. На подобных семинарах зиждется успех американского бизнеса.
– Херня собачья, – сказал доктор Майерс. – Во-первых, медицина – это вам не бизнес. И во-вторых, успех американского бизнеса – это миф. Да взгляните на их государственный долг. Вряд ли немцы или японцы станут в рабочее время возиться со спичками и ершиками для трубок. Да вся эта фигня однозначно указывает, в чем проблема американцев: в их безнадежном инфантилизме.
– Что скажете, профессор? – спросила доктор Херриот.
Она сидела рядом с Расселом Уоттсом, старательно держась от него на расстоянии.
Профессор Коул отложил нож с вилкой и мечтательно сказал:
– Через два года выйду на пенсию. Психиатрией я занимаюсь уже почти двадцать пять лет, и за это время она из серьезной медицинской науки превратилась в разновидность государственной службы, к которой
– Полагаю, больного хотят выписать? – спросил доктор Майерс.
– Да. Больничных коек не хватает, а его состояние в последние недели стабилизировалось.
– Навсегда?
– Нет. Только благодаря нашим усилиям.
– Так они его не выпишут?
– Надеюсь, что нет. Но такое возможно.
– Он опасен?
– Очень. – Профессор Коул устало поднялся и сказал:
– Пожалуй, пойду прилягу. Увидимся через полчаса.
Когда он ушел, доктор Дадден начал разливать кофе, фыркнув:
– Динозавр. Ему надо идти в ногу со временем.
– Не забывайте, что в отличие от вас, не все с восторгом принимают свободный рынок, доктор Дадден, – возмущенно сказал доктор Майерс.
– Придется принять, – ответил Дадден. – У вас нет иного выбора.
– Полагаю, ваша клиника процветает?
– У нас все нормально, все нормально.
– Не слишком много антирекламы?
Доктор Дадден перестал размешивать кофе.
– То есть?
– Меня интересует одна мелкая неприятность, которая случилась в прошлом году с тем молодым человеком. Его звали Уэбб, не так ли?
– Стивен Уэбб погиб в дорожной аварии. Это не имеет никакого отношения к моей клинике.
– Да, конечно. И все-таки это событие по-прежнему привлекает определенное внимание…
Доктор Дадден пожал плечами:
– Меня это не удивляет. Но и не беспокоит, по правде говоря.
– Возможно. – Доктор Майерс замешкался, словно собираясь поднять деликатную тему. – И все равно, я считаю, вам следует знать: я потребовал создать комитет для расследования этого случая. Вскоре вас об этом известят официально, в письменном виде.
Доктор Дадден замер с открытым ртом, не донеся до губ чашку с кофе. Лицо его побледнело.
– Понятно, – спокойно сказал он.
Доктор Херриот спохватилась, что тишина за столом слишком уж очевидная, и попросила Рассела Уоттса передать сахар. Он протянул ей лоханку с бело-коричневыми пакетиками, а другой рукой провел по ее бедру.
– Я более чем уверен, – прошептал он, – что твоя киска раскалилась.
– По-моему, пора возвращаться в конференц-зал, – сказала доктор Херриот, резко вскакивая. Голос ее прозвучал чересчур пронзительно.
Вторую половину дня участники семинара играли в изощренную игру «детки-пришельцы». С этой целью Тим Симпсон и Марк Макгуайр натянули над полом несколько веревочных кругов. Круги имели примерно двенадцать футов в диаметре, в центре каждого стояло ведерко, наполненное мармеладными фигурками.
– Вам может показаться, что это обычный мармелад, – сказал Тим Симпсон, – но на самом деле это зародыши внеземной формы жизни. Они только что приземлились у вас в саду, через тридцать минут вылупятся и превратятся в огромных, грозных чудовищ, способных уничтожить весь мир.