Дом сна

Коу Джонатан

***

В тот же день, но чуть раньше, Лорна сходила за покупками в город, и на обратном пути к Эшдауну, увидела нечто крайне необычное. Семь автомобилей местной таксомоторной компании проехали мимо нее к железнодорожной станции; в пяти машинах сидели пациенты, в остальных – работники кухни и уборщицы. С неприятным предчувствием Лорна недоуменно смотрела вслед такси: она поняла, что в доме происходит что-то не правильное, что-то очень не правильное. Ускоряя шаг, она стала подниматься вверх по склону, и к воротам Эшдауна уже почти бежала.

Врываясь в холл, она уже точно знала,

что в доме никого нет: Эшдаун казался призрачным и покинутым, распахнутая входная дверь хлопала на ветру. Но хотя дом и выглядел брошенным, тихим он не стал: где-то внизу, в подвале, гремела музыка. Очень громкая музыка – Лорна не просто слышала ее, она ощущала ее ногами. От музыки вибрировал пол. Лорна узнала ее сразу, всякий бы узнал – то была одна из известнейших в мире арий, исполняемая одним из известнейших в мире теноров. Лорна поставила сумки и пугливо замерла в холле; музыка на миг прекратилась, но почти тотчас загромыхала снова. Кто-то включил на проигрывателе функцию повтора.

Лорне потребовалось еще несколько минут – ария снова закончилась и снова началась, – чтобы набраться храбрости. Наконец, заглянув в кабинет доктора Даддена, заглянув в столовую, заглянув в Г-образную кухню, Лорна осмелилась открыть дверь в подвал и медленно спустилась по лестнице. добралась до прачечной, что была в десяти ярдах от двери в лабораторию, куда ей не разрешалось входить; здесь музыка едва не сбивала с ног. Заткнув уши пальцами, Лорна осторожно продвинулась по ярко освещенному коридору, перевела у стены дух и – только сделав несколько долгих глубоких вдохов – мягко толкнула дверь и вошла внутрь.

Лорна не могла сказать, сколько времени простояла, оцепенев от ужаса, не в силах пошевелиться, пытаясь найти смысл в картине, представшей ее глазам. Возможно, лишь несколько секунд. В комнате было двенадцать столов, на каждом из которых раньше, похоже, стояло по большому стеклянному резервуару. Сейчас некоторые сосуды были опрокинуты, другие разбиты: в четырех валялись мертвые крысы, в трех – мертвые собаки. Несколько собак, крыс и кроликов хаотично мотались по комнате; у всех были явные признаки истощения и плохого обращения. Повсюду валялись электрические провода. Лорна ходила среди животных, осторожно рассматривая их со смесью жалости и отвращения, время от времени нагибалась, чтобы получше разглядеть, но прикоснуться не решалась.

Как бы то ни было, она пришла сюда, чтобы обнаружить источник музыки, а уж потом все остальное. Звуки вырывались из двери в дальнем конце лаборатории, и Лорна торопливо начала пробираться туда, сознавая, что не сможет ясно мыслить, пока не наступит тишина.

Комната, в которой она оказалась, была достаточно велика, мебель там отсутствовала, если не считать одного крайне неудобного на вид стула с прямой спинкой, телевизора с аудиосистемой и спортивных тренажеров. Догадавшись, что очутилась в своего рода антисонном центре, Лорна поплотнее заткнула уши и присела перед проигрывателем, пытаясь понять, как он выключается. Но стоило разобраться, как по спине у нее пробежал холодок, и рука застыла на полпути к кнопке «стоп». Лорна ощутила – внезапно и очень четко, – что в дверном проеме, всего в нескольких футах за ее спиной стоит человек.

Она обернулась, увидела доктора Даддена и пронзительно закричала.

Но испугала ее не

почти полная обнаженность доктора Даддена – на нем были только плавки. И даже не безумный, враждебный блеск в его глазах, хотя и это пугало. Более всего ужаснула Лорну прическа доктора Даддена. Казалось, волосы его впали в неистовство, зажили своей собственной буйнопомешанной жизнью. Должно быть, он густо намазал их клеем, так как они стояли торчком – четыре или пять заостренных пик; от десятка электродов – один приклеился к уху – тянулись провода, соединявшиеся в толстый жгут, который змеился по полу и исчезал где-то в стороне. Доктор Дадден выглядел помесью Медузы Горгоны и душевнобольного панка.

– Не выключайте. – В голосе звучала ледяная решимость – несмотря на громоподобную, бесконечно повторяющуюся арию, которую приходилось перекрикивать. – Не выключайте.

– Но ведь слишком громко…

– И вообще – что вы тут вынюхиваете?

Лорна встала, но с места не тронулась. Доктор Дадден загораживал проход в лабораторию – единственный путь к спасению.

– Я хотела выяснить, что за шум, – прокричала она.

– Шум? – повторил доктор Дадден. – Вы называете это шумом?

– Ну, эта музыка так непохожа на ту… на ту, что вы обычно слушаете…

– Что с вами, женщина? Толика страсти пугает вас, толика эмоций пугает?

– Доктора Дадден, с вами все в порядке? – крикнула Лорна. – Где все? Что случилось с пациентами?

– Пациенты! Ха!

Доктор Дадден фыркнул, к облегчению Лорны развернулся и двинулся прочь; следом заскользили провода. Она прошла за ним в лабораторию, пытаясь разобрать, что он говорит, но улавливала лишь отдельные слова: пациенты… бессмысленная… потеря… идиоты… Внезапно, без намека на предупреждение, доктор Дадден крутнулся на месте и оказался с Лорной лицом к лицу. С ближайшего стола он сдернул длинный кусок провода и принялся поигрывать им: наматывал на пальцы, свирепо натягивал, точно струну. Лорна попятилась и уперлась спиной в стену.

– Послушайте, доктор, может, вам будет удобнее… в одежде?

Он оставил без внимания ее предложение и прошипел:

– Кто такая Руби Шарп? – Ария стихла и тут же загремела вновь – казалось, громче прежнего. – Я обнаружил у себя в кабинете ЭЭГ женщины по имени Руби Шарп. Я никогда не слышал о такой.

– Это… это пациентка, – ответила Лорна, не сводя глаз с провода и неугомонных рук доктора. – Поступила вчера вечером.

– Вы приняли пациента без направления? Без моего разрешения?

– Она… по-моему, ее знает доктор Мэдисон. Она сказала, что разговаривает во сне.

– Это так? Она разговаривала во сне?

– Она… да, разговаривала. Сегодня утром я сделала расшифровку. Но…

– Что – но?

Лорна мешкала – ее удерживал не только страх, но и непонимание. Это событие весь день ее беспокоило: она не понимала тайн и событий, что связывали Руби и Клео, но эти двое явно знали друг друга с незапамятных времен. Как не понимала Лорна и того, что Руби пытается сообщить своей бывшей подруге – или бывшей любовнице, не важно, – изливая этот непрерывный, заклинающий поток слов, который пленка зафиксировала минувшей ночью. Но одно она знала точно: Руби не спала. Лорна не сказала об этом доктору Мэдисон, но у нее не было никаких сомнений. Доказательством служили показания полисомнографа.