Дом Солнц
Шрифт:
Темная сложносочлененная звездамба уже отвечала на сигнал. Миры-кольца, удерживаемые толкателями, меняли угол наклона. Двигались они до ужаса медленно, однако устройства слежения подтверждали, что процесс идет. Никаких сигналов тревоги — сенсоры зафиксировали, что звездамба исполняет команду ключа Горечавки. По ее экватору начало открываться отверстие — словно глаз в черном мраморном шарике. «Серебряные крылья» продолжали снижать скорость. За несколько часов она упала сперва до половины, потом до трети световой. Корабль Портулак летел прямиком к глазу.
Утешаться оставалось тем, что из отверстия не льется слепящий свет, — сверхновую эта звездамба не сдерживала.
Я видел, как «Серебряные крылья» провалились в черное жерло звездамбы. Пару световых секунд корабль Портулак держался прежнего курса, потом резко свернул и исчез из поля зрения. Через несколько секунд поступил сигнал, довольно сбивчивый, потому как прошел через множество точек отражения. «Лентяй» собрал из путаницы связное сообщение.
— Говорит Геспер. Лихнис, надеюсь, ты получишь мое послание. Дабы пройти в бреши между внутренними мирами-кольцами, «Серебряные крылья» радикально меняют курс, причем не однократно, а периодически. Изменения столь велики, что инерционная компенсация не работает как должно. Непогашенные силы превышают пятьсот «же» и продолжают увеличиваться. Для Портулак они не опасны — она в стазисе. В реальном времени она погибла бы. Тебе тоже следует принять меры предосторожности. Непосредственного контроля над «Серебряными крыльями» у меня пока нет, но я могу переслать «Лентяю» запись нашей траектории, чтобы ты продолжил погоню. Если заранее узнаешь обстановку внутри звездамбы, то, вероятно, уменьшишь нагрузку на свой корабль.
— Спасибо, Геспер, — поблагодарил я. — Погружаюсь в стазис. Удачи тебе! Надеюсь, переход ты выдержишь.
— До встречи на другой стороне. Нам с тобой будет что обсудить.
— Да, пожалуй, — отозвался я, удивляясь, что его речь стала естественнее.
Вскоре «Лентяй» сообщил, что зафиксировал траекторию «Серебряных крыльев». Корабль Портулак петлял внутри звездамбы, протискиваясь в бреши, ширина которых порой не превышала несколько тысяч километров. Недаром Геспер посоветовал мне погрузиться в стазис. «Лентяю» непросто будет выделывать такие фортели, а заботиться при этом о своем пилоте — и подавно.
Я еще успевал рассказать Линии о своих планах, отослав сообщение в сторону Невмы. Копию я направил в ближайший узел чьей-то внутренней сети. Я не знал ни кто ее контролирует, ни остались ли живые Горечавки. Мы неслись так быстро, что нас догнала лишь передача с Невмы — и то с задержкой в несколько веков.
Я сделал все, что мог, довольный собой, приказал «Лентяю» двигаться по следу Портулак и перебросился в стазокамеру. Кратность я поставил в один миллион, хронометр — на сто часов по корабельному времени (что называется, методом тыка, потому что понятия не имел, сколько лететь через звездамбу или через всю червоточину) и окунулся в стазополе.
Через четыре секунды стазиса я вернулся в реальное время.
Я выбрался из камеры. Отсек ничуть не изменился, гравитация казалась нормальной, полет — плавным. Я был в самом сердце «Лентяя» и особых повреждений его систем не заметил. На миг я даже подумал, что Геспер надул меня и отправил не по своей траектории, а мимо звездамбы, решив, что сохранить мне жизнь важнее, чем сдержать слово. Нет, вряд ли. Гесперу известно: я скорее умру, чем откажусь следовать за Портулак.
На мостик я перебросился с чувством, что отсутствовал там совсем недолго. Датчики уверяли, что внешние показатели в норме, — «Лентяй» словно плыл по безмятежному космическому вакууму. Вот только дисплеер не показывал ровным счетом ничего, ссылаясь на недостаток
Итак, мы попали непонятно куда. Возможно, это уже и не Млечный Путь. Вдруг мы в черном кармане Пустоши, рассекаем беззвездный вакуум бывшей галактики? Я сел в кресло пилота, подтянул к себе пульт и набрал команды для дисплеера — показать хоть что-нибудь, пусть даже здравому смыслу вопреки. «Лентяй» так заботился обо мне, что скорее утаил бы данные, чем дал увидеть нечто подозрительное, вероятно искаженное механическим эквивалентом галлюцинаторного бреда. Однако я настоял на своем.
И совершенно напрасно.
Достоверно открывшуюся мне картину описать затрудняюсь. Да, я отмечал попытки «Лентяя» придать своим наблюдениям доступную мне форму, то есть отражение отражения, но и это было слишком и чересчур. Блестящие громадины проносились мимо в стольких направлениях, что я терялся. Они приближались и одновременно удалялись, плавно и безостановочно меняли форму, отчего напоминали не машину и не явление природы, а амебу-протея. Чувствовались ужасающая скорость и ужасающая неподвижность, словно «Лентяй» метался, оказавшись во власти бури, и при этом поднимал бурю сам, застыв в ее безмятежном глазу. Либо я лицезрел Пустошь, либо мы еще не выбрались из червоточины.
«Это дело рук Предтеч, — подумал я. — Мы предположили, что их наука на много уровней выше нашей, когда наблюдали за мирами-кольцами и древними сфинксоподобными машинами, вращающимися вокруг центральной черной дыры Млечного Пути, а на деле даже представить не могли их истинных способностей». От такого вывода мой разум захотел забиться вглубь черепа — пусть эта Вселенная исчезнет! За шесть миллионов лет мы не коснулись и малой части возможного, едва понимали, что есть чего касаться.
Я хотел снова погрузиться в стазис, но не представлял, сколько еще нужно спать, поэтому выбрал синхросок. Кратность замедления я поставил на десять, чтобы следить за внешним временем и оперативно реагировать на внешние события. Через три часа под действием сока, то есть через тридцать часов корабельного времени, я получил сообщение от объекта, который, по осторожной оценке «Лентяя», находился перед нами.
Прислал сообщение Геспер. Частота сигнала постоянно варьировалась, словно «Серебряные крылья» ежесекундно меняли скорость — то убегали от меня на половине световой скорости, то замедлялись до четверти. Я мог объяснить это только большой эластичностью пространства-времени между нашими кораблями.
— Лихнис, надеюсь, ты меня слышишь. Ты у меня в зоне оклика, значит часть основных функций «Лентяй» сохранил. Задержка времени между нашими кораблями постоянно меняется, в любую секунду мы можем оказаться вне зоны сигнала. К сожалению, «Серебряные крылья» сильно пострадали на конечном этапе пролета через звездамбу и на входе в червоточину. Я пытаюсь стабилизировать состояние корабля и усилить основные системы, но мешает блокировка, которую установил Каскад. Не знаю, как скоро мы вернемся в открытый космос, но боюсь, выход получится не легче входа. Может, тебе будет проще, ведь «Лентяй» меньше и проворнее. Я очень постараюсь защитить Портулак, но гарантировать ничего не могу.