Дом Солнца
Шрифт:
Солнце улыбался, трепал по волосам одну барышню, другую. Вместе они подошли ко всей компании, расположившейся на траве. Хиппи вскочили, радостно приветствуя Солнце. Он заметил Сашу, которая постеснялась подойти ближе, и улыбнулся ей особо. И все поняли, что особо. Это Саша прочла в глазах Герды. Та фыркнула и отвернулась.
Солнце вынул из домотканой сумки, висящей через плечо, пачку рублей, помахал.
– Малой просил извиниться, – мягко улыбаясь, сообщил Солнце, – на самом деле барабанщику «Приобретения» менты руку сломали, поэтому он прислал этих ребят новых, архитекторов.
– Вот, а ты говоришь! – вдруг назидательно сказала Герда Хуану.
– Я?! Да никогда! – заверил Герду Хуан.
Солнце пустил пачку денег по кругу. Каждый забирал свой рубль и передавал дальше.
Декабрист протянул Солнцу папиросу:
– Посидишь с нами?
Солнце качнул головой, папиросу не взял:
– Не могу.
Декабрист пожал плечами, затянулся.
Солнце махнул системе на прощание и пошел по тропинке среди высокой полевой травы.
– Солнце зашло за тучи, – мрачно констатировала Герда.
Саше тоже вручили рубль. Она повертела его в руках, а потом спохватилась и, не говоря никому ни слова, прямо в венке, побежала за Солнцем.
Трава была выше пояса, Саша раздвигала ееруками – будто в море плыла и все не могла поспеть за широкими шагами Солнца, который шел по земле, как по воздуху. Он, конечно, слышал ее шаги, понимала Саша, но не останавливался, не ждал.
Наконец Саша догнала Солнце. Трава стала ниже, тропинка шире. Саша пристроилась рядом, приноравливаясь к шагам Солнца. Шли молча. Наверное, Саша должна была бы почувствовать неловкость, бояться, что кажется смешной, глупой и назойливой, но почему-то ей было просто хорошо. Вот так бы шла и шла...
– Ну и что ты здесь делаешь? – вдруг буднично спросил Солнце.
– Я?.. – растерялась Саша. – Хиппую...
Солнце усмехнулся, замедлил шаг:
– И давно?
– Уже... почти целый день, – доложила Саша.
– А по-настоящему никто не умеет, – заявил Солнце.
– А ты? – помолчав, спросила Саша.
– Это моя работа, – заговорщицки понизил голос Солнце.
– Как это? – не поняла Саша
Солнце показал ей на высоковольтные провода:
– В детстве я думал, что это – линия для передачи мыслей на расстоянии. Мне казалось, что я слышу чьи-то голоса. Допустим, кто-то в Париже думает про кого-то, кто сейчас в Москве. И этот, в Москве, чувствует и думает про того, кто в Париже, а я слышу их здесь, в поле. Это было очень важно для меня... А потом я узнал, что это – просто электрические провода.
– И что? – снова не поняла Саша.
– И это перестало быть для меня важным.
– Почему?
– Все стало слишком предсказуемым. А жаль, – грустно улыбнулся Солнце.
Саше показалось, что она поняла, хотя объяснить не смогла бы, и просто снова попыталась приноровиться к шагам Солнца, придерживая съезжающий с макушки венок.
Было такое время суток, когда на небе мирно соседствовали солнце и луна.
А потом мчались в пустой электричке мимо мелькающих сизых лесов.
Саша робко поглядывала на Солнце, но, однажды встретив его взгляд, смутилась, опустилаглаза, сняла венок,
За окном показались первые городские дома, чуть позже – перрон вокзала. Уже зажгли желтые фонари.
На углу скамейки остался висеть Сашин венок.
Саша и Солнце дошли до перекрестка.
– Есть хочешь? – неожиданно спросил Солнце.
Саша кивнула.
В кафе «Арагви», в сопровождении вислозадого официанта неопределенного возраста, проследовали за столик, стоящий на импровизированном балкончике.
Основной зал внизу оккупировала для веселья многолюдная грузинская свадьба. Для них играл ансамбль лощеных ресторанных лабухов.
Не успели Саша и Солнце расположиться за столиком, как на лестнице, ведущей к балкончику, показались Малой и Скелет. Они озабоченно огляделись, а увидев Солнце, радостно направились к нему.
– Торжествуем? – азартно потер руки Малой.
Не дожидаясь ответа, он уселся за столик, широким жестом приглашая присесть и Скелета.
– Ну, Скелет, у тебя и нюх на жратву, – с плотоядной улыбкой заявил Малой и повернулся к Солнцу. – Прикинь, говорит: давай зайдем! Яему: у нас мани – йок! А он: так и чё – не жрать теперь! Может, добрых людей встретим!
– Чё ты гонишь – это ж ты сказал, – тихо возмутился Скелет.
– Вот какой ты педантичный! – укоризненно покачал головой Малой. – Как моя бабушка прямо! – И как ни в чем не бывало углубился в чтение меню.
Саша и Солнце переглянулись, улыбаясь.
Подошел официант, вопросительно глянул на компанию, нервно постучал карандашиком по блокноту:
– Ну, что, будем заказывать или читать? Здесь не библиотека, между прочим.
– Олл райт! – легко согласился Малой и принялся бодро заказывать: – Значит, так: четыре «по-киевски», четыре пива...
– Я не пью! – быстро сообщила Саша.
– Ну и не пей. Я выпью... Четыре пива, значит... – продолжил Малой.
– Мне «Боржоми», – добавил Солнце.
– Да. Четыре «Боржоми»... – по-хозяйски подтвердил Малой.
– А заплатите? – усомнился официант.
– Обижаешь, начальник! – вскинул оскорбленный взгляд Малой. – Мы стипуху обмываем!
Саша удивленно глянула на Малого, но промолчала.
И вот компания уже чревоугодничала. Солнце ел не спеша. Скелет пытался справиться с котлетой вилкой и ножом, потом, оставив тщетные усилия, взял ее за перевязанную салфеточной розочкой косточку и начал аккуратно обкусывать, не забыв при этом извиниться перед Сашей.
А Саша во все глаза смотрела, как Малой, несмотря на хлипкое телосложение, с ужасающей быстротой поглощал свою котлету, выпивал вторую бутылку пива и поглядывал на третью, нетронутую, бутылку – Солнца.
Переведя дух, Малой выпалил:
– Короче, я понял: рок-группы – это тема!
– В каком смысле? – озадачилась Саша неожиданным заявлением.
– В смысле хлеба с маслом! – пояснил Малой.
– Бутерброд обычно падает маслом вниз, – заметил Солнце.
– Так вовремя ловить надо! – уверенно заявил Малой, повернулся к Скелету. – Ты же в музыкалке учился?