Дом среди леса
Шрифт:
Огни троллейбуса давно крылись за поворотом, а я всё оцепенело смотрел ему вслед. Чего не бывает в жизни! Нежданно-негаданно попасть под колпак это не каждому удаётся.
Через пару минут, вернувшись в нормальное состояние, я немедленно стал размышлять. Итак, рафик отправился сопровождать этот троллейбус и, вероятно, будет караулить на каждой остановке выходящих пассажиров. Будет искать меня. Зачем - это другой вопрос, и ответа на него у меня пока нет, но что он будет делать, не обнаружив меня уже на конечной остановке? Ха-ха, вот смеху-то! Я бы не поскупился, чтобы увидеть такую потрясающую сцену.
В
Я подумал: а зачем, собственно, шофёру рафика ждать, когда троллейбус прикатит на последнюю остановку? Он ведь и на самой ближайшей может подсесть в него и быстренько проверить, там я или нет. И на следующей выйти и вернуться к оставленной машине. А потом - снова сюда...
Я с тоской огляделся по сторонам. Кругом стояли деревянные дома с плотно закрытыми ставнями, вверху нависало тёмное небо без луны, а люди на остановке были, хм...какие-то пуганые. Где, в конце концов, общественный транспорт, чёрт бы побрал нашего мэра и всех его заместителей?
Прикрываясь силуэтом книжного киоска, я с подозрением рассматривал проезжающие изредка машины. Рафиков среди них нее было. И троллейбусов, как на зло, тоже.
Интересно. а зачем, всё-таки, я этому типу понадобился? Гле и когда он сел мне на хвост? В тревожном недоумении я стал вспоминать, не видел ли когда-нибудь раньше эту машину и вообще, кто, после того, как я вышел из леса на шоссе, мог взять меня под наблюдение. Не припомнив ничего путного, я поудивлялся и стал думать о другом. Кому понадобилось меня пасти и по какой причине? Ведь это самое главное: без причины ничего не бывает. И пришёл к единственному выводу: такой причиной может быть только жёлтая Нива и отрезанная человеческая голова, лежащая на дне залива...
Да, всё это так, но о том, что я свидетель сему, знает только один человек - следователь. Только он знает меня в лицо, а он, как мне показалось, человек не из болтливых. Тогда в чём дело?
Размышляя таким образом, я не терял бдительность и всё время поглядывал в ту сторону, куда отправился троллейбус со своим сопровождением. Чтобы не быть захваченным врасплох, если этому сопровождению вздумается вернуться. Поэтому не сразу обратил внимание на то, что с противоположного направления к остановке подкатила какая-то машина, осветив фарами ожидающих. Я сунулся поглубже в тень киоска. Фары погасли и я с понятным интересом вышел из-за угла.
У обочины стоял рафик. Дверца его открылась и из кабины вылез парень в курточке, высокий, с длинными руками. Больше никаких особенностей его анатомии я не разглядел. Он захлопнул дверцу и медленно пошёл на остановку.
Я оглядел стоявших рядом людей. Так: парень в джинсах и светлой рубашке, ещё один с сумкой через плечо, грузный мужчина в широченных штанах. Кто ещё? Две пожилые женщины с сумочками, парень с девушкой у края площадки...Всё.
Шофёр рафика постоял на краю остановки, подумал о чём-то и вдруг, не глядя по сторонам, медленно пошёл ко мне. Руки он чуть расставил в сторону; так легче
– Закурить не найдётся?
– спросил он и начал обходить меня справа, наверное, не хотел попасть под правую руку. На лице его появилась бесшабашная улыбка.
– Не курю, - угрюмо ответил я, тоже поворачиваясь вправо, чтобы не пропустить его к себе за спину.
Парень с сумкой через плечо, стоявший рядом, повернулся и внимательно смотрел, как мы маневрируем. Видимо, он знал толк в таких передвижениях. Шофёр взглянул на него и остановился.
– Извини, - сказал он, всё так же бесшабашно улыбаясь и, коротко взглянув ещё раз на парня, отошёл.
– Кореш твой?
– спросил парень.
– Первый раз эту морду в глаза вижу.
– Бывает, - согласился он.
Домой я приехал около полуночи служебным автобусом Академии наук, нивесть каким путём оказавшимся на нашей остановке. А рафик так и остался стоять у обочины, пугая редких прохожих зловещей неподвижностью.
Дома, в спокойной обстановке, я пришёл к выводу, что происшедшее не следует рассматривать, как покушение на мою жизнь. Планировалось что-то другое. Например, узнать мой адрес. Или, может, припугнуть при помощи лёгких телесных повреждений. Старый метод воздействия, безотказен в отношении слабонервных.
На другой день я совершил утомительную прогулку по местным магазинам и приобрёл кое-что для пропитания. И лишь только успел разложить купленные припасы на столе, как в дверь позвонили. На пороге стояла небольшого роста худенькая женщина с поблекшим лицом - жена Григория.
– О, Тамара!
– удивился и обрадовался я.
– Какими судьбами?
– Проходи.
Она стеснительно поулыбалась, сказала, что зашла тольько на минуту, что ехала мимо к сестре, и решила заглянуть, спросить, может, я что-нибудь знаю. Она уже где только не была, но никто ничего ей не может сказать...
Я удивился, но не очень: она вообще человек разговорчивый и может говорить долго, если её не остановить. Это профессиональное - она закончила пединститут.
– Ты вовремя приехала, - заявил я и пояснил, что собираюсь в пансионат на двадцать седьмой километр Лиственичного тракта, поэтому позже она могла бы меня не застать. Но я рад, что мы увиделись. Тут я посадил её в кресло, сел напротив и церемонно спросил, что бы ей хотелось у меня узнать. Она напряжённо посмотрела мне в глаза, отвернулась к стене и вдруг заплакала.
Вот тут я удивился всерьёз, подпрыгнул на стуле и подбежал к ней.
– Что случилось, Тамара?
– Григорий...пропал...- отвечала она, давясь и всхлипывая.
– Как это пропал?
– вскричал я, холодея внутри.
– Куда пропал? Да почему ты решила, что он пропал?
Вопросов было много. Не получив ни на один ответа, я поспешил на кухню за стаканом холодной воды.
Успокоившись, Тамара рассказала, что три дня назад Григорий днём, сразу после обеда к кому-то ушёл и с тех пор его нет и никто не знает, где он. Ушёл трезвый. Раньше он никогда на столько не исчезал, если ночью дома не ночует, то утром обязательно явится. Она уже обзвонила все больницы и была в морге, но его нигде нет. Может быть, я что-нибудь знаю: собирался ли он куда ехать?