Дом у воды

Волкова Виктория Борисовна

— А ты сладкая, маленькая, — пробормотал Гаранин, прижимая ее к себе еще крепче. — Погости у меня, а? Тебе ведь тоже хорошо. Ничего делать тебя не заставлю. Только давай, когда захочу, и все. Все хозяйство на мне и так. Будешь жить, как королева. Оставайся, прошу!

Он прошелся языком по ключице, потом захватил губами сосок и пробубнил чуть слышно:

— Что-то я долго без бабы жил, или ты меня околдовала, маленькая…

— Ладно, — усмехнулась Света. — Умеешь ты уговаривать, Джин. Только когда решусь уехать, ты отвезешь меня в Зарецк и посадишь на поезд. Договорились?

— Конечно,

кукленок, — осклабился Гаранин, а про себя подумал, как же ему повезло. Никаких ухаживаний, разговоров о любви и прочей ерунды. Никаких обязательств и совместных планов. Только секс даже без намека на романтику. Глупо было бы упускать такую возможность.

— Только одна просьба, — Арсений притянул гостью к себе, плотно обхватил за шею. — Пока ты со мной живешь, на других мужиков даже не засматривайся. Иначе взашей выгоню, — предупредил он и глухо добавил — Меня не волнует твой муж или бывшие любовники. Наплевать, в какую койку ты попадешь после. Но пока гостишь у меня, постарайся воздержаться от связей на стороне. Ясно? — Гаранин бешеным взглядом уставился на нее.

— Хорошо, — пробормотала она и, скатившись с него, легла рядом. Приподнялась, упершись на локте. — Ты всегда о людях только плохое думаешь? — фыркнула она, негодуя от его условий. — Лучше мне уехать…

Гаранина аж подкинуло на кровати, будто в район поясницы дали разряд электрическим током.

— Даже не думай! — взревел он. — Я не позволю!

— Запомни, мальчик, — Светкин палец уперся ему в грудь. — Я здесь по собственной воле. Начнешь строить из себя ревнивого супруга, попрощаемся.

— Супруга? — переспросил он насмешливо. — Боже упаси, моя сладкая!

Арсений, намотав на палец длинный каштановый локон, прошептал на ухо новой любовнице:

— Никто больше тебя так не удовлетворит, маленькая. Вспомнишь еще.

— Какая реклама, твою мать! И как это в вашей глуши еще не прознали о твоих великих талантах? Где толпы голодных разведенок, мечтающих только о том, как ты их обилетишь?

— В здешних краях все наоборот, — осклабился Гаранин, неспешно проводя ладонью по внутренней стороне ее бедра. — Женщин мало, с мужиками перебор. Дамочки фертильного возраста давно умотали куда подальше. Вот молодые мужики и женятся на тетках под полтинник, и жутко счастливы. Это же Север, сладенькая!

Света внутренне поморщилась от дурацких обращений Гаранина и от его глупых условий.

«Редкий идиот! У него явно не ранение Форреста Гампа, а посложнее. В башку ударила болванка. И разнесла на части мозг».

Глава 3

Ночью поднялась метель. И Гаранин даже сквозь сон чувствовал, как холодный воздух скользит по лицу. За окном завывал ветер, которому вторил звериный вой. Тихий и зловещий. Где-то совсем рядом. «Проклятые твари», — мысленно выругался Арсений, вспоминая прошлую зиму, когда вездесущие волки порвали Бимку, его любимого пса.

Гаранин поморщился, смахивая застарелую горечь. Сел на кровати, прислушался. За окном стояла тихая морозная ночь, никакой метели. А вой приближался, словно кольцо

хищников сжималось вокруг его дома. Явно не ветер, хотя в зимовке чувствовался морозный воздух, вползающий в комнату с утробным, низким гулом, будто и двери ему не помеха. Арсений печенкой ощутил неладное и аж подскочил с постели. Светы рядом не оказалось. Лялька, призванная греть его кости днем и ночью, куда-то запропастилась, наплевав на договор. Гаранин босиком выскочил из зимовки и остолбенел. Через распахнутую входную дверь в сени живо струился снег. Уже по углам намело. Ругаясь последними словами, Арсений сунул ноги в валенки и, как был в одних трусах, скатился вниз. На крыльце, завернувшись в его старый тулуп, сидела Света и беззвучно рыдала.

— Твою мать! — заорал Гаранин. — Что творишь, чертова кукла?!

Он подхватил ее сначала за шиворот, потом на руки и, несмотря на сопротивление втащив в дом, захлопнул дверь. На миг увидел блеснувшие неподалеку два желтых сверкающих в темноте глаза. Волк, твою мать! У самой изгороди! Или показалось…

— Ты что творишь, дура? — рыкнул, сдирая полушубок с девчонки и затаскивая в зимовку. — Если самой жизни не жалко, о других бы подумала…

Она ошеломленно глянула на него и хрипло бросила:

— Что так тебя напугало, мальчик? Темноты боишься?

— Волки, твою мать! Понимаешь?

— В-в-волки? К-к-какие? — заикаясь, пролепетала Света.

— Серые, твою мать, — ругнулся Гаранин. — Четыре лапы, хвост и большие зубы. Клац-клац, — Гаранин издевательски пощелкал зубами, словно девчонка была слабоумная. — Помнишь сказку про Красную шапочку?

— Она не про это, — криво усмехнулась Света, отворачиваясь.

— Я с тобой сейчас не о сказочках разговариваю, поняла? — Арсений схватил ее за плечи и принялся трусить, развернув к себе. — Тут лес. Понимаешь? Дикие места! Живность водится всякая! Хищников полно! Нужно соблюдать меры безопасности! — кричал он во все горло, нависая над ней, переставвстряхивать. Лишь огромные лапы сдавливали худые плечи.

— Не ори на меня, — Света передернула плечами, скидывая его руки. Не получилось. — Не дави на меня, — попросила чуть слышно. И Гаранину почудились стальные нотки в ее голосе. Он демонстративно убрал ладони и так же тихо поинтересовался:

— Ты хоть понимаешь, что чуть не погубила нас?

— Прости, не подумала, — шепотом призналась она, опуская голову. Арсению хватило доли минуты, чтобы поднять подбородок гостьи и заглянуть в глаза, полные слез.

— Я чем-то обидел тебя? — осведомился угрюмо. Бабских слез ему тут только не хватало.

«Лучше отвезу в Зарецк, — мысленно решил он. — Мне лялька нужна для радости. А выяснять отношения мне и так есть с кем. Народ четыре года в очереди стоит. Первая, конечно, Полина…» -

поморщился Гаранин, не желая вдаваться в воспоминания о жене, и уставился на Свету, тощеньким кулачком утиравшую глаза.

— Что тебя на улицу понесло, милая? — хмыкнул он, смахиваяс ее скулы одинокую слезинку. — Решила воспаление легких схлопотать?

— Я же тулуп надела, — пробормотала она, игнорируя первый вопрос.