Дом в центре
Шрифт:
Вернувшись домой, я на кухне встретил мать. Она шарахнулась в сторону, словно увидела привидение.
– Мама, что с тобой?
– А с тобой что? Тебя словно раздуло!
– Да не волнуйся, мам. Я просто чуть-чуть позанимался гантелями и немного подрос.
– За одну ночь?! – В глазах матери появились слезы, на удивление обильные. – Боже мой, боже! Как вы мне надоели со своими фокусами! Отец твой исчезает, как камень под воду. А в последнее время еще и прощаться начал, словно он на фронт отправляется. Ты не успел из армии вернуться – тело поменял.
– Ну, мама, зачем плакать? Все нормально. Когда я хилый рос, ты не плакала. Не менял я тело, просто потренировался, а Дом мне немного помог.
– Чтоб вы провалились со своим Домом!
– Ну зачем так грубо, мам? Хочешь, я завтрак приготовлю?
Я «заказал» роскошный завтрак и бутылку шампанского к нему. За едой мы непринужденно побеседовали. Хоть глаза у мамы и оставались «на мокром месте», она постепенно начала привыкать к моему новому облику.
Удачно получилось, подумал я, что меня угораздило «накачаться» сразу же после возвращения со службы. Кроме матери с отцом удивляться некому, а уж с отцом я разберусь. Больше ведь у меня никого нет?
Стоп! Вот придурок! За месяц все позабыл. Сегодня же пятое число, Наташка сдает экзамен по политэкономии, и в двенадцать мы с ней встречаемся на «Площади Восстания». Чуть-чуть не забыл! Часы показывали половину двенадцатого.
Большую часть оставшегося времени заняли мысли об одежде. Дело отнюдь не в пижонстве. Хоть я и был горд новым ростом и мышцами, но шокировать Наташу не хотелось. Для маскировки роста я выбрал мокасины на тончайшей подошве, а увеличившийся объем спрятал под мешковатой до невозможности пятнистой курткой «а ля десантура». Может, зря стараюсь и против женской наблюдательности любая маскировка бесполезна?
Как и полагается женщине, Наташа опоздала на десять минут. Еще несколько минут я ждал, когда она меня обнаружит среди толпы людей, ожидающих встречи в том же месте. Взгляд Наташи несколько раз равнодушно скользил по мне, в первый раз, правда, ненадолго задержавшись. Наконец ожидание надоело.
– Натали! Уже забыла, как я выгляжу? И это за два дня?
– Это еще что за дела? Тоже мне, шутники выискались. Ты – Сережкин брат? То-то я смотрю, физиономия больно знакомая, чуть не подошла.
– Какой брат? – Я растерялся. – Точно, забыла! Это же я, Сергей.
– Да не ври ты. Может, не родной брат, а двоюродный. Или племянник. Или приятель, хоть и похожий. Люди же не растут за два дня до двух метров, как огурцы.
– Какие огурцы? Ты что, свихнулась? Какие два метра?! Да во мне метр восемьдесят.
– Вообще-то похож. Особенно когда возмущаешься. Но все равно не верю.
– Хочешь, докажу? Расскажу, что и как у нас было там… тогда… Жаль, родинок у тебя на теле нет, а то бы вспомнил.
– Тоже мне, доказатель. Вы же, мужики, хуже баб треплетесь. Рассказал тебе Сережка все с подробностями, вот ты и доволен. И меня передал, как эстафетную палочку. Может, вас – пять близнецов и все у вас общее. А доказательства у всех одни. Кстати, на Мишке Рябинине
– Во-первых, на Гришке. Во-вторых, не рубашка, а футболка. Желтая с нарисованными мужиками в шлемах. Не помню, то ли они мотогонщики, то ли игроки в американский футбол.
– В самом деле. – Наташа подошла и прижалась ко мне. – Господи, да ты еще и твердый какой-то стал! Ничего не понимаю. Вроде ты, а вроде и не ты.
– Знаешь, Наташенька, после того случая в лесочке, с насильниками этими чертовыми, муторно мне как-то на душе стало. Мало ли что еще в жизни может приключиться, а я и ростом не вышел и сил не так уж много.
– Ну уж!
– Да-да. Что греха таить. Вот я и решил культуризмом подзаняться, порастягиваться на тренажерах…
– Никогда не слышала, чтобы за два дня люди так вырастали.
А тут, понимаешь, – врать так врать, подумал я, – мне удалось препараты специальные достать. Стероидами называются. Вот они мне и помогли. Что поделаешь, двадцатый век. «Мы рождены, чтоб сказку сделать былью». Никогда не поверишь, сколько я за эти два дня мяса съел!
– Стервоиды, – со странной интонацией сказала Наташа. – Слышала я, что вредные. Вроде бы импотенция от них?
– А вот это можно проверить, – засмеялся я. – Слушай, и не надоело нам стоять? Мне опять голодно.
– Тебе мясо, – сказала Наташа, – а мне витамины нужны. Пойдем на рынок.
Предварительно запасшись деньгами, я потряс Наташу своей щедростью. Нежнейшие персики, гигантские ярко-красные помидоры, умопомрачительно ранние сливы, черешня – все это я покупал не глядя на цену и в таком количестве, словно поставил перед нами с Наташей задачу наверняка объесться. Конечно, Дом мог дать мне и не такое, но сейчас меня больше интересовал сам акт купли-продажи. Если бы Наташа догадывалась, что деньги для меня – это цветные бумажки, которых сколько душе угодно лежит в ящике стола!
Я познакомил Наташу с мамой (та рисовала), но обедали мы вдвоем у меня в комнате. Не обошлось без «изготовленных» Домом блюд. Обед прошел отлично, и дальше было не хуже. Наташины опасения насчет «стервоидов» оказались абсолютно беспочвенными.
Вдоволь налюбовавшись моим свежеиспеченным атлетическим сложением, Наташа заявила, что я совершенно напрасно так рисковал здоровьем. Мол, ситуации, вроде той, в лесочке, встречаются раз или два в жизни, а в остальных случаях мускулатура практически бесполезна. Главная преступность сейчас в руках мафии, а с ней никакой богатырь не справится.
Я возразил. Наташа начала сердиться.
– Недаром говорят, что в каждом мужике живет ребенок. А в тебе – сплошное ребячество. Насмотрелся по видику фильмов, где Шварценеггер какой-нибудь или Чак Норрис в одиночку целые банды уничтожают, и возомнил себя таким же. Да ты и с нашей мафией не справишься, даже с такой, что послабей.
– Справлюсь!
– Трепло. Надул бицепсы и доволен. Мне показалось, что ты жизнь более или менее знаешь, даже деньги зарабатывать можешь. А теперь вижу – маменькин сынок или папенькин.