Дом в огне

Фриза

Киви протянула ладонь и провела пальцем по его щеке. Жак повернулся и не сводя с неё ничего не выражающего взгляда, поцеловал в ладонь. Кожа мгновенно зашипела, выделяя пар. Осмелев, Жак вобрал гладивший его щеку палец в рот и надкусил. Француженка почувствовала головокружение. Так было всегда. После касаний Жака её кожа грубела. Он неосознанно вбирал воду и постоянно настаивал, чтобы Киви больше пила.

Она первая нагнулась к нему. Сосед помедлил, но вскоре покорно поцеловал ее в губы. Девушка содрогнулась от необыкновенного чувства.

Его губы были такими же холодными, как и руки. А когда язык Жака проник в ее рот, француженке показалось, что она нечаянно проглотила что-то замороженное.

Свободной рукой мужчина аккуратно положил ее голову на подушки, одновременно высвобождая вторую. Киви запротестовала, попытавшись прервать поцелуй, но Жак лишь сильнее впечатал ее в матрац. Тогда Киви обхватила его шею руками, в той же мере наслаждаясь прохладой исходившей от его тела. Совсем скоро, когда она уже начала задыхаться от поцелуев, он игриво чмокнул ее губы и колкой дорожкой потянулся вниз, по пути стягивая с Киви липкое белье. Француженка чуть не согнулась пополам от смеха, когда он начал водить языком вокруг ее пупка.

— Щекотно! — пискнула она, пытаясь руками отодвинуть его голову.

Но он был неумолим. Одной рукой придерживая ее за плечо и другой за бедро, он словно дикий зверь облизывал ее живот. Киви зажмурилась, не будучи уверенной приятно ей или противно. Незнакомец не только лизал ее тело, но и надкусывал, довольно агрессивно для любовной игры. А ещё он так сильно прижал ее к матрасу, что Киви едва могла дышать. Руками она вцепилась Жаку в волосы и потянула назад, ему это понравилось и он на миг оторвал взгляд от ее живота.

«Господи».

А он и правда походил на что-то ненормальное. Язык слишком длинный, чтобы быть человечьим и какой-то заостренный. Он облизнулся, смотря ей в глаза, отчего у Киви мурашки пошли по коже. Жак нагнулся над её лицом. Снова. Даже в самых смелых мечтах она не могла бы представить, что поцелуй может быть таким страстным, таким жаждущим, таким возбуждающим, Киви ни за что бы не поверила, что страсть, близкая к животному страху, может быть так прекрасна. С глубоким стоном она еще шире приоткрыла губы, возвращая Жаку его поцелуй.

Где-то в пучине пламени она услышала низкое рычание, больше похожее на раскат грома. Жак навис над ней на выпрямленных руках. Он не отрывал от нее взгляда. И сейчас нельзя было ошибиться в выражении его лица. Оно выражало такую явственную борьбу желания и печали, что сердце Киви не выдержало и болезненно сжалось. Впервые за всё время губы Жака скривила слабая улыбка. Он прочёл её мысли, узнал, что ей не всё равно.

Девушка держалась за него, когда он погружался в нее и изнемогал над ней. И смотрела на него, смотрела в его болезненно бледное лицо и заплаканные глаза. Даже когда её зрение потускнело и удовольствие хлынуло горячими волнами, она открывала глаза, чтобы смотреть на него, смотреть…

И он тоже смотрел на девушку, не отрываясь. Красные глаза темнели. Жак словно хотел

сообщить ей что-то, чего не мог сказать, но мог показать своим телом. Она бы многое отдала, чтобы расшифровать его послание. Но девушка уже подремывала, когда он, стараясь не шуметь, лёг рядом с ней на бок, нежно поцеловал между лопаток и растворился в воздухе, превратившись в тёмное облако.

Наутро Киви сбежала, с тоской оборачиваясь в сторону крыши их избушки. Трава вокруг неё покрывалась инеем и ломаясь, опадала на землю.

Глава 11

Дзынь. Дзынь.

— Кто там? — мужской голос за дверью.

— Ээ… — Киви поправила берет на голове — Меня зовут Киви. Я подруга Анни.

Париж встретил её традиционным дождём и неглубокими лужами. Девушка мчалась по мостовым, сменяя транспорт в переулках. Прямого маршрута до дома подруги не существовало. Но если раньше эта мысль вызывала в Киви чувство яркой неприязни, то теперь знакомый путь к почти родным дверям показалась ей дорогой в Рай. Может ничего и не изменилось? Окрестности Парижа, как и сам центр горда, на который она взглянула лишь мельком, не потерпели серьезных изменений. Чуть больше магазинов техники, чуть меньше книжных и ни одного курящего на улице. Вот и все перемены.

Дубовая дверь со скрипом открылась. На пороге стоял мужчина средних лет в белой рубашке и брюках. В руке он держал ленточку синего галстука. Судя по всему, торопился.

— Хреновая вы подруга.

Дверь захлопнулась с необычайным грохотом прямо перед носом девушки. С потолка длинного коридора посыпалась известка.

«Что за хрень? Кто этот шут?».

Через несколько минут ей все же разрешили зайти. Слава бабушке Бриджит! Эта то точно ни за что бы не отказалась от своей квартиры в Париже! Даже живя вдесятером, семья Бланш не спешила расширяться где-то за городом, обменивая столичную двушку.

— Киви, дорогая! Это ты! — старушка пощупала девушку за руку и провела в гостиную. По дороге ей снова встретился тот мужчина — Садись, крошка. Чай?

— Спасибо. Не откажусь. Я пришла увидеть Анни.

Старушка ушла на кухню. Минут десять она оттуда не выходила. Киви рассматривала комнату. На стенах висела фотографии и дилетантские рисунки карандашом. Мужчина средних лет, судя по всему, был мужем кого-то из сестёр подруги. На снимках присутствовали две девочки. Почти одинаковые на первый взгляд, а вот с веснушками только одна.

— Вот, — Бриджит вернулась с двумя чашками чая — Ну, Киви, как жизнь? Чем занималась?

— Жила на острове в Канаде, — честно ответила — Пыталась найти мать.

— И как? Мишель не рассказывал о ней.

— Действительно. Поиски не увенчались успехом, — Киви отпила из чашки, чувствуя, как становится тепло от одной беседы с пожилой женщиной. Наконец-то она могла поговорить о семье! С кем-то кто знал её и отца! — Да у меня и не было ориентиров, кроме ключа от дома, да адреса.

— Ты нашла дом?