Дом в Тополином Лесу
Шрифт:
Ли пожал плечами:
– Просто никто уже не наряжается в костюмы.
– Что, совсем-совсем никто?
– Я про наших ровесников. Маскарады – для детей.
– Вот оно что.
Феликс наверняка знал бы это (да и много чего ещё), если бы тоже ходил в Среднюю Школу Бун-Риджа. Он мучительно жаждал тех знаний, которых набирался в школе Ли и с которыми каждый день возвращался домой. Феликсу казалось, что он непременно захочет общаться с другими людьми, стоит ему только узнать всё то, что известно им.
Но до той поры он был искренне благодарен судьбе за то, что не отягощён всеми законами и правилами,
Феликс гадал, можно ли усвоить все важнейшие уроки на свете – историю древних цивилизаций, науку о звёздах, – а утомительных правил при этом не зазубривать. Гадал, представится ли ему когда-нибудь возможность самому узнать ответ на этот вопрос.
2
Гретхен
«Земля к земле, пепел к пеплу, прах к праху» [2] .
Священник повторял эти красивые слова, как стихи, но Гретхен казалось, что они только портят прощание с усопшими. Мать Эсси Хастинг плакала, как и десяток других людей, одетых во всё чёрное. Утро этого дня было туманным, и к обуви Гретхен прилипли мокрые травинки. Она смотрела, как госпожа Хастинг, единственный родной человек для Эсси, бросает на лакированную крышку гроба горсть влажной земли.
2
Фрагмент известной католической заупокойной молитвы.
Госпожа Хастинг горько рыдала, а вот родственники Гретхен не проронили ни слезинки. С семейством Хастинг они не дружили, но присутствовали на похоронах для соблюдения приличий, принятых в обществе. Отец Гретхен был мэром Бун-Риджа. Гибель Эсси стала одной из самых страшных трагедий, потрясших город за последние годы. Немыслимое происшествие, ужасная потеря – вот как отзывались о случившемся горожане. Эсси Хастинг, примерная ученица и капитан команды чирлидеров Бун-Риджа, в понедельник ночью отправилась на прогулку в Гикори-парк, поскользнулась на камнях и упала в ущелье. По полицейским отчётам, упала она с такой большой высоты и так сильно ударилась, что смерть была мгновенной.
Немыслимое происшествие. Вот и всё, что говорили горожане. Как будто все обстоятельства безвременной кончины Эсси были прекрасно известны. У Гретхен, однако, накопилось немало вопросов.
Почему Эсси Хастинг отправилась гулять ночью, да ещё совсем одна? Как вообще возможно, чтобы люди умирали в таком юном возрасте?! И почему мэр Уиппл настоял на том, чтобы обговорить это дело с шерифом и коронером Бун-Риджа за закрытыми дверями?
Она могла бы задать их вслух, но ей всё равно никто бы не ответил. Родственники промолчали бы потому, что для них она по-прежнему была ребёнком, а детей никто не принимает всерьёз. Горожане промолчали бы потому, что она – дочь мэра, и при ней все всегда держали язык за зубами, опасаясь, как бы она не разболтала влиятельному отцу их тайны.
Так что искать ответы приходилось самой – других вариантов не было.
– Детка, прекрати.
Ба Уиппл сжала костлявыми
– Веди себя благопристойно! – попросила пожилая дама, не сводя глаз с могилы.
Благопристойность. Это слово точно описывало весь сегодняшний день. Долг и этикет, главные ценности дома Уипплов, напоминали о себе даже здесь, на похоронах члена вражеской семьи. Гретхен сцепила руки за спиной, чтобы больше не трогать волосы. Она старалась вести себя как можно благопристойнее, а на гроб Эсси тем временем упала последняя горсть земли, и чёрная толпа начала потихоньку рассеиваться.
Мать Эсси стояла у самой могилы в окружении друзей, которые тщетно пытались её утешить. Двое мужчин закапывали яму глубиной в шесть футов. Они орудовали лопатами с такой беспечностью, с какой отец Гретхен обыкновенно клал себе сахар в кофе. Старшие Уипплы отошли в сторонку, чтобы поговорить со священником и выразить свои благопристойные соболезнования и опасения на глазах у всех горожан.
До Гретхен донёсся смех – это смеялся неподалёку её брат Эйса.
– Какой же это всё цирк!
На Эйсе по настоянию Ба Уиппл был чёрный костюм, но из нагрудного кармана торчал фиолетовый цветок, безвкусный и непозволительно броский для столь траурного события. Правая рука была плотно перебинтована – видимо, он опять с кем-то подрался. Эйса постоянно ввязывался в драки.
Гретхен часто говорили, что она похожа на Эйсу, и это её пугало. У неё были такие же чернильночёрные волосы и тёмные глаза. Друзья семьи замечали и то, что у брата с сестрой удивительно красные губы – словно намазанные помадой. Но Гретхен искренне надеялась, что на этом их сходство заканчивается, потому что Эйса вечно кривлялся не к месту. Часто улыбался в печальные и трагичные моменты, хихикал, когда стоило бы расплакаться, презрительно растягивал губы, когда люди вокруг смеялись. Казалось, мышцы лица Эйсы работают совершенно неправильно, не так, как у обычных людей.
Гретхен мрачно посмотрела на брата.
– Похороны – это тебе не цирк, – строго сказала она. – С Эсси случилась страшная беда, и не важно, каким она была человеком. Я стараюсь вести себя благопристойно, тебе бы это тоже не помешало.
Губы Эйсы в очередной раз скривила совершенно не подобающая случаю усмешка.
– Как будто благопристойность что-то меняет. Эсси она не воскресит, верно?
Гретхен ему не ответила. Она смотрела поверх его головы, на окраину Тополиного Леса. На вершине холма среди деревьев стояли двое и внимательно оглядывали кладбище. Их на похороны явно не звали.
– Эй! – крикнула Гретхен. – Что вы задумали?
Она побежала вверх по холму, и с каждым шагом ей становилось всё лучше видно незваных гостей. Один был высоким и долговязым, с густой копной золотисто-рыжих волос – его Гретхен помнила по школе. Второй был коренастым и маленьким, и волосы у него были чёрные, как у самой Гретхен. На одном глазу он носил повязку. Сперва мальчики недоумённо посмотрели на Гретхен, словно решив, что она обращается к тополям, а не к ним. Но потом по лицу незнакомца с повязкой пробежала тень испуга. Он схватил своего спутника за локоть, и они бросились обратно в лес.