Дом
Шрифт:
— Ну и ну! — рассмеялся Том, но, кажется, не обиделся. — Вы говорите это совсем как одна из моих дочерей. Она без конца знакомит меня с мамашами своих подружек. Должен признаться, что иногда среди них встречаются очень интересные дамы, но мне кажется, что если в моем возрасте ты остался один, то следует смириться со своим одиночеством.
Сара знала, что ему шестьдесят три года, а матери был шестьдесят один год, и она все еще была красивой женщиной. Сара была рада услышать, что он встречается со зрелыми женщинами. Большинство мужчин его возраста интересуются юными девушками или — еще того хуже — девочками, которые по возрасту могли бы быть их внучками. Иногда даже в свои тридцать восемь лет Сара чувствовала себя немолодой. А уж на женщин
Они договорились пообедать на следующий день в «Ритц-Карлтоне», и Сара, приехав домой, сразу же позвонила матери.
— Сара, я не могу, — смутилась Одри. За последний месяц, с тех самых пор, как она приезжала в Рождество посмотреть дом, Одри удивительно мило обращалась с Сарой. Каким-то образом дом стал их общим интересом, теснее связал их друг с другом. — Я даже не знакома с этим человеком. Ему, наверное, гораздо интереснее встречаться с тобой, а меня он пригласил просто из вежливости.
— Нет, ты не права, — настаивала Сара. — Клянусь тебе, он нормальный мужчина. Он всего лишь хороший, порядочный, привлекательный, умный и хорошо одетый вдовец со Среднего Запада. Возможно, люди там намного респектабельнее, чем здесь. Он относится ко мне как к девчонке.
— Ты и есть девчонка, — рассмеялась мать как-то непривычно для нее по-девичьи.
Как бы то ни было, но Одри была польщена. Она уже много месяцев не ходила на свидания. А последнее «свидание вслепую», которое ей устроили, закончилось полным фиаско. Ему было семьдесят пять, у него была вставная челюсть, которая то и дело выпадала, и он был глух на оба уха. К тому же он был оголтелым консерватором, отказался, расплачиваясь за ужин, оставить чаевые и ненавидел все, во что верила Одри. Она была готова убить приятельницу, которая устроила это свидание и которая к тому же расстроилась, что Одри не считает его «милашкой». Он совсем не был «милашкой». Он был скрягой. У нее не было оснований думать, что Том Гаррисон окажется лучше его, если не считать того, что настойчиво твердила о нем Сара. Наконец, когда Сара напомнила ей, что речь идет не о шпионаже, не об операции на открытом сердце или о браке, а всего лишь о ленче, Одри согласилась:
— Ладно, уговорила. Что мне надеть? Что-нибудь строгое или сексуальное?
— Консервативное, но не мрачное. И не надевай свой черный костюм. — Саре не хотелось говорить матери, что он ее очень старит. — Надень что-нибудь жизнерадостное, чтобы чувствовать себя хорошо.
— Может быть, леопарда? У меня есть потрясающий новый замшевый жакет с леопардовым рисунком. Я видела его в одном журнале с золотыми туфлями.
— Нет! — чуть не крикнула Сара. — Ты будешь выглядеть как проститутка… извини, мама. — Заметив, как напряглась мать, Сара сбавила тон.
— Я никогда в жизни не выглядела как проститутка!
— Я это знаю. Извини меня, — тихо сказала Сара. — Просто мне показалось, что это будет выглядеть слишком броско для банкира из Сент-Луиса.
— Пусть он будет из Сент-Луиса, но я-то не оттуда, — высокомерно заметила Одри, немного успокоясь. — Не ломай себе голову. Я что-нибудь придумаю.
— Уверена, что ты будешь выглядеть великолепно и поразишь его воображение.
— Едва ли, — сдержанно ответила мать.
Когда в полдень Сара встретилась с ними в холле «Ритц-Карлтона», она нервничала гораздо больше, чем ей хотелось бы. Она немного опоздала, а Одри и Том пришли чуть раньше и к тому времени, как появилась Сара, уже оживленно болтали друг с другом. Том сразу же вычислил, кто из присутствующих Одри. И Сара, увидев мать,
Ближе к вечеру, вернувшись с совещания, она позвонила матери, и Одри подтвердила, что Сара была права, говоря, что Том Гаррисон очень приятный человек.
— Возможно, живет он отсюда несколько далековато, — сказала Сара. Сент-Луис был расположен, конечно, не на соседней улице, что несомненно усложняло свидания. Но было хорошо уже то, что каждый из них приобрел нового друга. — Кстати, у Тома есть больная дочь, мама. Она, кажется, слепая, и у нее мозговая травма. Она живет вместе с ним. — Сара забыла упомянуть об этом до ленча и решила сделать это хотя бы сейчас.
— Я знаю. Ее зовут Дебби, — сказала мать, как будто знала о нем все и он был ее другом, а не другом Сары. — Мы говорили о ней после того, как ты ушла. Для него это такая трагедия. Роды были преждевременные и, когда Дебби принимали, повредили головку. В наши дни ничего подобного не могло бы случиться. Том сказал, что за ней ухаживают чудесные люди. Ему, наверное, очень тяжело, особенно теперь, когда он остался один.
— Я рада, что он тебе понравился, мама, — улыбнулась Сара, чувствуя себя так, словно сама выиграла приз в лотерею. Во время ленча на них было приятно посмотреть.
— Том очень красивый мужчина и очень хороший человек, — продолжала расхваливать его Одри.
— Уверена, что он позвонит, когда в следующий раз окажется в нашем городе. Похоже, ты ему тоже понравилась.
Одри, когда хотела, могла быть очаровательной, особенно с мужчинами. Только с дочерью она бывала временами совершенно непреклонной, а иногда даже грубой. Сара все еще помнила, как Одри была терпелива с отцом, каким бы пьяным он ни был. А насчет Тома Гаррисона она была абсолютно уверена, что он не пьяница.
— Мы с ним сегодня ужинаем, — призналась Одри.
— Вот как? — изумилась Сара.
— У него были другие планы с деловыми партнерами, но Том отложил встречу. Жаль, что он завтра уезжает, — вздохнула Одри.
— Судя по всему, он скоро вернется.
— Вполне возможно, — сказала Одри не очень уверенно.
Но пока ситуация ее устраивала. И Сару тоже. Все шло отлично. Она подумала, что было бы неплохо ей и для себя подыскать какую-нибудь пару. Однако пока Саре не хотелось с кем-нибудь встречаться. Ей хотелось отдохнуть после Фила. Слишком уж много разочарований и обид было с ним связано. К тому же она была занята работой в доме. По крайней мере на данный момент она не хотела, чтобы рядом был мужчина. А Одри уж очень долгое время не имела настоящего мужчины.