Дом
Шрифт:
— Не трудитесь, я понял. Что ж, я вполне могу сам за себя постоять.
— Но вспомните, что опасность грозит не только вам.
— Если вы не способны нас защитить, так хотя бы воздержитесь от нотаций. К тому же, как вы говорите, все это — только гипотезы, к которым я по-прежнему не испытываю большого доверия. Но если этот неведомый мститель, будь он де Монтре или кто-нибудь еще, снова сунется в мой дом, я его застрелю.
— Во всяком случае, вы должны предупредить об опасности всех, живущих в доме.
— Чтобы все разбежались? Суеверные сплетни — это одно,
— В таком случае, мосье Дюбуа, мне придется самому предупредить их.
— Инспектор, у вас нет формальных оснований считать эти смерти насильственными. А значит, вы не вправе сбивать с толку моих людей, нанося тем самым ущерб…
В этот момент раздался стук в дверь. Это оказался Леруа.
— Простите, что прерываю вас, мосье, — сказал он, — но дело в том, что слуги… они хотят получить расчет.
— Что, все? — раздраженно крикнул предприниматель. — Постарайтесь их отговорить!
— Невозможно, мосье, я пробовал. Они хотят покинуть поместье немедленно, до наступления ночи. Так вы позволите произвести расчет с ними?
— А что, если нет?
— Они говорят, мосье, что все равно уйдут и вернутся за деньгами позже.
— Черт побери! Видите, инспектор, ваши хлопоты уже не требуются. Ну ладно, Леруа, рассчитайте этих суеверных идиотов, а потом ступайте в деревню и наймите кого-нибудь на пару дней, пока не прибудут новые постоянные слуги.
— Хорошо, мосье. Но боюсь, что никто из деревни не согласится поступить в этот дом даже за тройную плату.
— Мне нужны слуги, а не ваши догадки! Ступайте!
— Видите, мосье Дюбуа, — сказал инспектор, когда мажордом вышел, — сами обстоятельства подталкивают вас к отъезду.
— Черта с два! Если кому-то и нужно выжить меня из этого дома, то он этого не добьется! — предприниматель встал из кресла, давая понять, что разговор окончен.
Жаннет встретила его слезами.
— Жак! — воскликнула она, бросаясь к нему на шею. — Давай уедем из этого проклятого места! Уедем прямо сейчас!
Некоторое время Дюбуа раздумывал, не сказать ли ей о предположениях Леблана; он не знал, что для Жаннет хуже — суеверный страх или реальная опасность, и наконец остановился на полуправде.
— Кое-кому из моих недругов очень бы понравилось мое бегство из дома. И именно поэтому мы остаемся здесь. Ничего не бойся. Пока ты со мной, тебе ничего не угрожает, — для пущей убедительности он продемонстрировал Жаннет заряженный пистолет, чем, кажется еще более напугал ее.
Оказалось, что не все слуги покинули дом: неожиданно откуда-то появилась Мари. Правда, радость Дюбуа по этому поводу моментально улетучилась: обычная жизнерадостность горничной исчезла, и она, казалось, могла теперь только ввергнуть свою хозяйку в еще большее уныние. Затем вернулся Леруа — как он и ожидал, ни с чем: ни один житель деревни не соглашался не только работать в доме де Монтре, но даже подходить к нему после захода солнца. На ночь Дюбуа велел всем запереться на задвижки, а сам, вопреки обыкновению, остался в спальне Жаннет до утра.
Этой ночью в лесу снова выл волк.
Утром, оставив Жаннет на попечение горничной и строго наказав мажордому приглядывать за ними обоими, Дюбуа отправился в скобяную лавку и приобрел там несколько несколько наиболее мощных висячих замков и засовов, после чего, наняв за совершенно непомерную сумму временного
Было ли тому виной естественное раздражение из-за того, что все складывается так неудачно, или угрюмая атмосфера дома и произошедших в нем событий начала действовать и на свободного от предрассудков предпринимателя, однако Дюбуа впервые почувствовал себя в своих владениях по-настоящему неуютно и все время до вечера провел в обществе Жаннет. Ему удалось развеяться и, что, пожалуй, было еще важнее, развеселить свою любовницу, так что та перестала просить об отъезде и как будто поверила, что с прибытием новых слуг все пойдет по-другому. Наконец Жаннет удалилась к себе; Дюбуа сидел, откинувшись, на диване, зажав сигару между своими толстыми волосатыми пальцами, как вдруг тишину дома прорезал ужасающий женский вопль. Хозяин злополучного поместья вскочил, как ужаленный, вытащил из ящика стола пистолет и бросился в коридор.
Жаннет, смертельно бледная, лежала без движения на пороге своей спальни. Склонившись к ней, Дюбуа с облегчением убедился, что она всего лишь потеряла сознание. В это время в другом конце коридора показался испуганный мажордом.
— Что случилось? — крикнул он.
— Она жива, — ответил Дюбуа и лишь в этот момент задумался о причине крика и обморока. Он заглянул в спальню и почувствовал, как у него холодеет внутри.
Хохотушка Мари, чей беспечный нрав, казалось, не могли смутить даже зловещие события последних дней, висела под потолком комнаты. Опрокинутый стул валялся на полу. Посмотрев на страшное лицо удавленницы, Дюбуа понял, что смерть уже прочно вступила в свои права и бесполезно пытаться оказать помощь.
— Чертов ублюдок! — заорал предприниматель. — Где ты прячешься?! Выходи — или ты боишься встретиться со мной лицом к лицу?!
— Что вы, что вы, мосье, — произнес подошедший Леруа. Он старался говорить спокойно, но голос его дрожал. — Здесь никого нет, кроме нас. Это же самоубийство, вне всякого сомнения самоубийство…
Дюбуа повернулся к нему. Увидев выражение его лица, мажордом отшатнулся.
— Самоубийство?! За каким дьяволом, по-вашему, ей вешаться?
— Кто же знает… Девушки в таком возрасте… Какие-нибудь амурные неурядицы…
— Отправляйтесь за врачом, — Дюбуа взял себя в руки. — И если, вернувшись, вы не застанете меня в живых, знайте, что это — не самоубийство.
Вскоре после ухода Леруа Жаннет пришла в чувство.
— Это правда? — спросила она. — Мне не померещилось?
— Нет, — ответил Дюбуа, — к сожалению, нет.
— Бедняжка Мари… Ну теперь-то мы уедем отсюда. Уедем немедленно.
— Уедем… — рассеянно отвечал он, озираясь по сторонам, словно затравленный зверь. Делец, проворачивавший миллионные операции, управлявший жизнью многих людей, впервые за многие годы был напуган по-настоящему. Все предыдущие смерти имели разумное объяснение; но гибель Мари была настолько нелепой, иррациональной…