Дом
Шрифт:
– Это наш дом!
– Мы здесь с определенной целью, – терпеливо произнес Сторми. – И вовсе не для того, чтобы трахать девочку-подростка.
– Ой! – ахнула мать.
– Я не потерплю, чтобы со мною так разговаривал родной сын! – сверкнул глазами отец.
– В таком случае, почему вы не хотите, чтобы я с ней встречался? Почему я не могу увидеться с Дониэллой?
– Потому что… – замялся отец. – Потому что она оказывает на тебя дурное влияние!
– Она оказывает дурное влияние и на тебя. Она оказывает дурное влияние
– Биллингхэму известно про Дониэллу.
– Биллингхэму? – Родители быстро переглянулись между собой. – А Биллингхэм какое имеет к этому отношение?
– Сами прекрасно знаете.
– Сторми…
– Вам известно, почему Дому нужны обитатели. Известна его функция. И вам известно, что вы не должны делать ничего, что может этому помешать. – Сторми указал на куклу, по-прежнему зажатую в кулаке отца. – Что это такое, папа?
– Не твое дело, черт побери!
– Это она дала ее тебе. Это ее кукла. Ты из кожи лезешь, не давая мне встречаться с Дониэллой, потому что она якобы недостаточно хороша для нашей семьи, а сам у меня за спиной встречаешься с нею… Папа, она еще ребенок! Маленький ребенок.
Отец покачал головой. Внезапно он осунулся, стал старым.
– Она не ребенок, – упрямо заявил он.
– И мы только хотим оградить тебя от нее, – пришла к нему на помощь мать. – Она на тебя дурно влияет.
– В таком случае, почему вы сами постоянно с ней встречаетесь?
Оба промолчали.
– Неужели вы не хотите все исправить? Сделать так, чтобы все было как прежде?
– Обратной дороги нет, – устало промолвил отец.
– Это еще почему?
– Потому что все зашло слишком далеко.
– Нет! – решительно возразил Сторми. – Нет, не зашло!
– Ты ошибаешься. – Отец посмотрел на зажатую в руке куклу. – Ты ничего не понимаешь.
– Что я не понимаю?
– Я трахнул Дониэллу, понятно? – В голосе отца прозвучал гнев. – Трахнул ее в задницу!
Сторми молча смотрел на него.
– И теперь я навеки принадлежу ей, – понизив голос до шепота, закончил отец.
– Нет!
Выхватив у отца куклу, Сторми швырнул ее на пол. Он был потрясен до глубины души. Одно дело подозревать, строить догадки, и совсем другое – услышать неприкрытую правду. И все же Сторми стоял на своем.
– Папа, у тебя есть выбор. Выбор есть всегда. Просто сейчас ты предпочитаешь не сопротивляться, предпочитаешь смириться. Ты сможешь освободиться, если захочешь. Ничто не привязывает тебя к Дониэлле. Пошли ее ко всем чертям. Возьми свою жизнь в собственные руки, во имя всего святого!
– Не могу, – слабо произнес отец.
– Посмотри на маму. – Сторми указал на мать, облаченную в не по размеру большой обрезанный костюм. – Посмотри, что с нею стало, во что она превратилась! И ты знаешь почему! Знаешь, чем все это вызвано! Неужели тебе нисколько ее не жалко и ты
Лежавшая на полу кукла напряглась, перекатилась на бок. Сторми не мог сказать, то ли она передвинулась сама собой, то ли просто, упав, оказалась в неустойчивом положении и теперь обрела равновесие, но только это движение напугало его, и он что есть силы пнул ее ногой и проводил взглядом, как она, скользнув по паркету, отлетела под стол. Руки у него покрылись мурашками, и он увидел, что родители испуганно смотрят под стол, на куклу.
– Дониэлла предложила мне жениться на ней, – сказал Сторми.
Это заставило родителей очнуться.
Отец посмотрел ему в глаза, и на его лице была ярость, под яростью – смятение, а под смятением – страх. Мать ахнула, всплеснув руками.
– Ей известно, что вы запретили мне разговаривать с ней, и она предложила сбежать отсюда. Сказала, что хочет забрать меня из Дома… – Сторми помолчал. – И от вас.
– Этого… этого не может быть! – воскликнул отец.
Мать начала тихо всхлипывать.
– Дониэлла считает, что ей можно все, – сказал Сторми.
Однако внезапно его охватило сомнение: родители расстроились потому, что не хотят потерять его, или потому, что не хотят потерять Дониэллу?
– Эта девчонка для вас важнее меня? – собравшись с духом, спросил он.
– Нет! – воскликнула потрясенная мать.
– Конечно нет, сынок.
– В таком случае что, если я скажу, что вы должны сделать выбор? Что, если я скажу: я или она?
– Она хочет разбить нашу семью, – помрачнев, сказал отец.
– Кого вы выберете?
– Все наши беды не от этой маленькой стервы, – решительно заявила мать.
– А от кого же? – повернулся к ней Сторми.
– От чудовища из костей, – широко раскрыв глаза, сказала она.
Отец с потерянным видом молча смотрел на Сторми.
– Папа, а ты бы выбрал меня?
По правой щеке отца скатилась одинокая слезинка.
– Я бы выбрал тебя, если б мог.
Сторми печально улыбнулся.
– Я люблю вас, – сказал он. – Люблю вас обоих.
На какое-то мгновение взгляд матери прояснился, выражение отцовского лица смягчилось.
– И мы тоже тебя любим, – сказала мать, обнимая Сторми.
Отец кивнул.
И тут раздался звонок, низкий, богатый звук, напоминающий колокольный звон. Звонок в дверь.
– Биллингхэм! – взревел отец.
Мать оторвалась от Сторми.
Еще один звонок.
– Биллингхэм!
Сторми вздохнул.
– Я открою.
Выйдя из кабинета, он прошел по коридору в прихожую. Звонок продолжал настойчиво звонить, и Сторми, ускорив шаг, подошел к двери и открыл ее.
На крыльце стояла девочка.
Дониэлла.
При виде ее у Сторми перехватило дыхание. Теперь он был взрослым мужчиной, а она осталась ребенком, но чувства, которые она в нем пробудила, были теми же, как и много лет назад.