Дом
Шрифт:
Она оглянулась на Доун.
Та улыбнулась.
Они продолжали углубляться в чащу, и тревога Лори нарастала.
– Мы уже почти на месте, – наконец сказала Доун.
– Куда мы пришли?
– Увидишь.
Лори остановилась.
– Я не хочу ничего видеть, – сказала она. – Я хочу вернуться домой. Игра закончена.
Улыбка Доун стала загадочной.
– Игра еще даже не началась.
– Я возвращаюсь назад.
Развернувшись, Лори направилась было туда, откуда они пришли, но тотчас же поскользнулась на опавшей листве и упала; и прежде чем она успела подняться, Доун присела
Доун постучала по крышке от банки кока-колы на безымянном пальце.
– Я твой муж, – сказала она.
Черт побери, что ей делать? Как ей отсюда выбраться? Быстро оглянувшись вокруг, Лори увидела лишь густой кустарник и незнакомый лес. Сплошной полог листвы над головой полностью скрывал солнце.
– Тебе пришла пора выполнить свои супружеские обязанности. – Приподняв край грязных трусиков, девочка показала V-образную щель промежности. – Становись на колени! – приказала она. – И лижи! Лижи так, чтобы стало чисто!
Лори бросилась наутек.
Здесь она ничего не узнает, не найдет ничего такого, что ей поможет. Все закончится ее смертью. Лори неслась со всех ног прочь от девочки, через заросли толокнянки. Красные ветки обдирали ей руки, маленькие острые листья хлестали по лицу. Развернувшись, она бежала вдоль тропинки, по которой они пришли сюда, но не видела вокруг ничего знакомого. Свернув в сторону, Лори побежала наискосок, чтобы выйти на тропинку, но ничего не нашла.
Она остановилась, учащенно дыша, взмокшая от пота во влажном воздухе, и лихорадочно огляделась вокруг. Полностью потеряв ориентацию, она не знала, в какой стороне остался Дом. Увидев краем глаза фигуру мужчины в шляпе, Лори почувствовала, как у нее бешено заколотилось сердце, но когда она обернулась, оказалось, что это лишь молодое деревце с густой кроной неправильной формы. Где-то позади послышался насмешливый, игривый голос Доун, окликающей ее по имени.
– Ло-о-ри-и!
Вот почему родители запрещали ей ходить в лес.
Лес принадлежал ей.
– Ло-о-ри-и!
Лори снова бросилась бежать, в ту сторону, откуда, как ей казалось, они пришли. Тропинки по-прежнему не было видно, однако куда бы ни бежала Лори, она удалялась от Доун, а в настоящий момент это было самое главное.
Впереди показалась большая лужа, и Лори, обегая ее, увидела торчащие из рыжевато-бурой жижи кости кошек, крыс и других мелких животных. Была там и частично выпотрошенная коза, в стиснутых зубах которой была зажата алая роза.
Лори бежала не останавливаясь. Она была в жутком состоянии: не только легкие готовы были вот-вот разорваться, но и мышцы ног сводило, и она понимала, что долго не продержится.
– Ло-о-ри-и! – снова послышался крик Доун.
Казалось, ее голос прозвучал ближе.
Лори уже была готова сдаться, остановиться, если дело дойдет до того, чтобы вступить с девочкой в драку, но тут впереди за деревьями показался огонек, лес стал редеть, и вот уже на фоне неба появилась черная громада Дома. Лори прибавила скорость, задействовав последние остатки сил, и выбежала на опушку.
Обе ее
– А, вот и ты, – окликнула ее родная мать.
Обернувшись, Лори увидела стоящую на опушке Доун. Топнув ногой, девочка оскалилась.
А затем…
…исчезла.
Лори посмотрела туда, где только что была Доун, и увидела одни заросли. Не останавливаясь, не замедляя бег, она неслась к Дому. И на бегу пыталась понять, что же произошло. Неужели Доун ни с чем вернулась в лес? Или же каким-то образом перенеслась куда-либо в другое место, возможно, в Дом? У Лори возникло ощущение, что девочка исчезла не по своей воле, что ее заставили, вынудили так поступить, и ей очень хотелось верить, что это действительно так.
Она уже почти добежала до крыльца и на таком близком расстоянии увидела, что все четверо взрослых хмурятся, смотрят на нее с неодобрением.
– В чем дело? – спросил у Лори ее родной отец.
– О, мама! – воскликнула она, бросаясь в объятия не к своей родной матери, а к матери Джоша.
Обнимая эту женщину, она узнала ее прикосновение, ее запах, и нахлынули воспоминания. Было ли дело в этом, или она испытала облегчение, выбравшись из леса, но только Лори расплакалась. Она всхлипывала, уткнувшись лицом матери в блузку, а та прижимала ее, похлопывала по спине, говоря, что все в порядке.
– Как ты? – спросил Джош, и Лори вспомнила его детский голос, вспомнила, что он говорил именно так, когда был совсем маленьким, и это вызвало новый поток слез.
Оторвавшись от матери, Лори вытерла глаза, улыбнулась сквозь слезы и, присев на корточки, обняла брата. Тот не сопротивлялся, хотя и был сбит с толку. В его глазах появился огонек понимания. И Джош, и его родители держали лицо – они делали вид, будто Лори дочь людей, к кому они приехали в гости, девочка, которая им нравится, которой они сочувствуют, но которую на самом деле не знают. Но все же тут было нечто большее, и под напускной прохладцей проглядывалась сопричастность, признание того, что происходит что-то еще.
Родная мать мрачно усмехнулась:
– Мы заждались тебя. Давно пора обедать.
– Я умираю от голода! – Отец потер руки. – Садимся за стол!
Внезапно Лори смутилась, ей стало стыдно, и она следом за остальными поднялась на крыльцо.
– Какая у вас чудесная усадьба! – сказала мать Джоша, оборачиваясь и окидывая взглядом владения.
Отец Лори – родной отец – с гордостью кивнул.
– Нам очень нравится!
Лори уже сидела за столом. На обед были сандвичи, суп и салат; взрослые вели вежливую беседу, не обращая никакого внимания на то, что происходило на улице. Лори и Джош ели молча.
Когда все закончили, мать Лори собрала грязную посуду, отказавшись от предложения помощи со стороны матери Джоша, и пообещала вернуться и принести лимонад.
– Вы непременно должны попробовать ее лимонад, – сказал отец Лори. – Лучший в Калифорнии.
Взрослые снова завели разговор, теперь о войне, и Лори, извинившись, встала из-за стола и прошла на кухню, где мать колола в раковине лед.
– Нам нужно поговорить, – собравшись с духом, сказала Лори.
Мать даже не подняла на нее взгляд.