Дом
Шрифт:
Однако благодаря Ларисе произошло чудо, о котором она никогда не узнает. Внезапно, в отсутствие холодного ветра, который она, уходя, унесла с собой, наши тела снова теплеют и мысль о том, чтобы заняться любовью вдвоем, только он и я, как это было всегда — аж слезы выступают на глазах, — так адски заводит нас, будто мы вообще никогда не целовались.
— Иди ко мне, мой истребитель, — воркует Жозеф, протягивая ко мне руки, свои красиво слепленные любовью и годом в тренажерном зале руки, которые меня лично заставили бы отказаться от оплаты, если бы я работала в эскорт-службе.
Его член тверже некуда.
— Видел, какая
— Ты права, кожа у нее мягкая, — уступает Жозеф. — Даже слишком, ты не находишь?
Он кусает одну из моих ягодиц. Издаваемый мною крик протеста не нужно принимать за чистую монету — никто не просит его останавливаться. Красивый нос Жозефа у меня между ног, и он жадно принюхивается. Я приподнимаю свое платье, чтобы увидеть его сверкающий взгляд и улыбку.
— Ты видел, какая у нее маленькая киска?
Жозеф соглашается, утопая в бардаке из волосков и половых губ.
— Я так и не уверена, что увидела у нее клитор.
— Меня угнетают такие вагины. Даже маленькие девочки и то более оформлены.
— И откуда ты знаешь это, ты, извращенец?
Его зубы блестят, и я вздыхаю.
— Ее задница ничем не пахла?
— А вот у тебя…
Его нос выглядывает из-за моей попы. Закрыв глаза, он вдыхает так протяжно, будто находится на вершине горы:
— Потрогай, какой твердый.
— Это точно. Почему сейчас?
— Все из-за твоей задницы.
Кончик его пениса застыл на входе в мое влагалище. У меня просто слюнки текут, и хочется выдать шквал похабных словечек. Для влюбленного парня реальность сама по себе полна подарков на день рождения: «Можно, я устрою тебе ураган в свои двадцать один?» Ну и что значат в сравнении с этим семьсот евро? Эта сумма кажется мелочью, когда чувствуешь запах Жозефа, а время останавливается и теряет свое значение, как только мы прижимаемся друг к другу. Мы сходим с ума от наслаждения, которое еще никогда так не походило на смерть, хоть эта перспектива и не пугает нас нисколько.
Но я ушла от темы.
Присутствие Ларисы — тень, брошенная посреди яркого света нашей любви — не помешало нам провести самые очаровательные выходные, какие только могли быть. Выходные, полные безбашенной романтики вплоть до дегустации на следующий день утиного филе магрэ на террасе кафе по улице Риволи. Случайность это или нет, но именно это кафе стало нашим убежищем на протяжении последующих четырех лет. Там мы зализывали раны, нанесенные ссорами, нашими личными драмами, там мы снова учились любить друг друга с бутылкой слишком сладкого белого вина Coteaux-du-layon на столе, которое непременно погружало нас в мечтательное, сентиментальное состояние. Жозеф обычно приходил туда в гневе, сытый мною по горло, но, пригубив этот нектар, переставал ворчать, а в его глазах читалось удовольствие. Я в эти минуты молила создателя, чтобы он дал мне возможность хотя бы еще один раз поцеловать эти необыкновенные губы. После Жозеф был расположен к разговору и выслушивал мои не самые удачные оправдания изменщицы-рецидивистки. Вино ласково шептало ему на ухо, что обижаться на меня за это не стоит, что не нужно верить в то, что, как ему кажется, стоит за моей ложью. Что я его любила.
Одним из таких обманов, длившихся четыре года, были встречи с
— Ну откуда взялась идея пригласить русскую?
— Не знаю. Я хотела, чтобы девушка была красивой.
— Русская проститутка, назначающая встречу в Cafe de la Paix!
— Знаю, черт возьми, знаю. Не добивай меня.
— Русские проститутки — для бизнесменов, которым пофиг. Ну не знаю, у тебя что, нет подружки, которая бы заинтересовалась…
— Нет у меня таких подружек. Понимаешь, это не так-то просто — предложить подруге потрахаться с тобой и твоим парнем. Предположим, она заинтересуется, но нужно, чтобы это произошло в определенное время, в определенном месте и без предварительных встреч… Нет уж, это задача для проститутки, не знаю, какие тут могли быть еще варианты.
— Да, но ты слишком много требуешь от проститутки. Русская она или нет. Для этих девчонок — это работа. Естественно, секс втроем с участием Жозефа радует их чуть меньше, чем тебя. Ты представляешь, если бы им приходилось каждый раз хотеть клиента?
— И что, ты хочешь мне сказать, что молодая пара вроде нас и толстый извращенец шестидесяти пяти лет — это одно и то же?
— Для нас — нет, потому что мы не работаем в этой сфере. Ей наверняка не так тяжко проводить вечера с такими клиентами, как вы, хотя, с другой стороны, если она не привыкла работать с молодыми парами, это, наоборот, может быть нелегко. И в ее случае, очевидно, так и было.
На минуту я глубоко задумалась, как это часто бывает у меня при общении с Артуром. Частоты его голоса меняют даже самые устоявшиеся мнения.
— Все, что я хочу сказать, это лишь то, что ремесло проститутки — дарить человеку иллюзию.
— Вот тебе и подарили иллюзию.
— Иллюзию, которой можно поверить. Не цирк, попахивающий лицемерием за версту. В этом отличие хорошей путаны от плохой.
— И все-таки иллюзия остается иллюзией, ведь вы заключаете договор. Тебе известно это. Но, возможно, женщины менее легковерны или им сложнее угодить. Конечно, всегда лучше, когда работа выполнена хорошо, когда не притворяются, но я думаю, что мужчины подспудно соглашаются с тем, что это будет комедия. Я могу заверить тебя, что у Порт-Майо, где у тебя могут отсосать в твоей же машине, девушки не особо утруждают себя игрой.
Тут Артур приподнял бровь.
— Нужно признать, что расценки там в пределах тридцати евро.
— Ага! — гавкаю я.
— А ты сколько заплатила?
— Семьсот евро за два часа.
Артур снова загоготал, и меня в конечном итоге это взбесило.
— Хватит уже.
— Ну и ну! Семьсот евро!
— За семьсот евро, полагаю, я имею право требовать уровень «Комеди Франсез».
— Само собой разумеется, принцесса моя!
— Потому что, в конце концов, это работа, признаю, но, когда ты шикарно зарабатываешь, можно ведь просто-напросто проявить и немного благожелательности, нет?