Дом

Тилли С.

Он сильнее надавливает пальцами и быстрее двигается по моему клитору.

«Доминик», — говорю я ему прямо в плечо, прижимая его к себе обеими руками.

Мои ноги начинают дрожать.

Я была в состоянии возбуждения с тех пор, как впервые увидела лицо Дома. И я не могу больше сдерживать это.

«Вот и все. Порхай этой киской вокруг моего члена». Его слова отрывистые. Затаившееся дыхание. И он крепко прижимает пальцы к моему бутону, пока кончик его члена касается этого места внутри меня, и я взрываюсь.

Дом

не сдается.

Его бедра не останавливаются.

Его пальцы продолжают вращаться.

И я продолжаю кончать.

Все мои мышцы напрягаются, и я впиваюсь зубами в его воротник, чтобы не закричать.

Доминик кусает меня за плечо, притягивая меня к себе так глубоко, как только может. Его пальцы наконец покидают мой клитор, и эта рука обхватывает мою спину, когда гигантское тело подо мной сгибается от освобождения.

Я все чувствую.

Я чувствую, как семя вытекает из его кончика.

Я чувствую, как его член набухает, когда он делает последние несколько толчков.

Я чувствую, как он меня наполняет.

И это вызывает во мне еще один прилив удовольствия, от которого у меня на глазах наворачиваются слезы.

Его стон настолько тихий, что вибрация передается от моих ключиц до бедер, и все мое тело сжимается вокруг него в последний раз.

Мышцы Дома наконец расслабляются одновременно с моими, и создается ощущение, будто мы еще больше растворяемся друг в друге.

Наше тяжелое дыхание разносится эхом по крошечному пространству, и я наконец вспоминаю, где мы находимся.

У меня вырывается смешок, и, все еще обнимая Доминика, я зажимаю рот рукой.

«Что-то смешное, Коротышка?» Губы Дома касаются моей кожи с каждым словом.

«Не могу поверить, что мы это сделали. Здесь». Я сжимаю губы, сдерживая громкий смех внутри.

Он переносит вес из стороны в сторону. «Я тоже. Эта скамейка жесткая».

Я улыбаюсь ему в ответ. «Ну, мое место было идеальным».

Дом утыкается носом в мою шею, опуская руки вниз, чтобы схватить меня за задницу. «Так чертовски идеально». Он перемещает руки к моим бедрам и стонет. «Если мы останемся так еще немного, я захочу сделать это снова. И это будет не так быстро».

Быстро? Я почти снова стону, не думая, что это было очень быстро. И гадая, каково это было бы не быстро с Домом.

«Я также не смогу молчать во время второго раунда». Его руки сжимаются. «И я почти уверен, что добрые люди в аэропорту в конце концов начнут возражать, когда мы отодвинем этот контейнер от стены».

Я ухмыляюсь, поднимая голову. «Да, мне не очень нравится вся эта затея с поимкой».

Его ухмылка заставляет меня чувствовать, что он хочет что-то сказать, но решает промолчать.

Затем его лицо становится

серьезным. «Я снова буду похоронен в этой сладкой киске, Ангел. Это не единственный раз». Его слова разливаются у меня в груди. «Скажи, что ты мне веришь».

Я облизнула губы, во рту внезапно пересохло. «Я верю тебе».

«Хорошо». Дом наклоняется и прижимается своими губами к моим в нежном поцелуе, с которого мы не начинали.

И пока его рот двигается напротив моего, я не замечаю, как он сдвигает меня назад на своих бедрах, пока его член не выскальзывает.

Дом надевает мое нижнее белье как раз вовремя, потому что, пока мои ноги все еще раздвинуты, я чувствую, как его сперма вытекает.

Он проводит пальцем между моих ног, прижимая влажную ткань к моей распухшей плоти, еще больше пропитывая мои трусики.

И тут я понимаю, что мы никогда не говорили о презервативах или противозачаточных средствах и уж точно ничем не пользовались.

Я внутренне съеживаюсь.

Я принимаю таблетки, и я принимаю их религиозно, но у меня никогда не было секса без презерватива. Никогда. И это было глупо и тупо и… горячо. Так чертовски горячо. Но также и грязно.

«Я знаю, что тебе нужно это убрать». Дом еще раз проводит по моему шву. «Но я буду возбужден до конца ночи, думая о том, как ты носишь эти грязные трусики всю дорогу домой».

Еще один импульс пробегает по мне от его грязного рта, заставляя мои внутренности сжиматься, и я чувствую, как сперма выткает наружу еще сильнее.

Дом со вздохом обнимает меня за талию и поднимает, ставя на ноги в центре капсулы.

Мои глаза хотят охватить взглядом его обнаженную грудь, хотят проследить каждую нарисованную линию, но мне нужно сосредоточиться на том, чтобы привести в порядок свою одежду, чтобы быть готовой, когда он будет готов.

Я застегиваю бюстгальтер — не поднимая глаз, пока поправляю грудь в чашечках пуш-ап — а затем заново оборачиваю ткань платья, прежде чем завязать его.

Я смотрю в зеркало, затягивая хвост, и вижу румяные щеки, более розовые, чем обычно, губы и что-то похожее на след укуса на верхней части плеча.

Доминик, застегнутый и выпрямленный, тянется мимо меня за своей курткой, которую он быстро запахивает обратно, шелковой подкладкой наружу, пока она снова не становится похожа на маленький детский сверток.

«Часто проделываешь трюк с фальшивым ребенком?» — не могу не спросить я, рассеянно просовывая руки в лямки рюкзака.

«Это впервые», — ухмыляется Дом, протягивая мне сверток.

Я напеваю и решаю поверить, что он говорит мне правду.

И прежде чем я успеваю обдумать, как мы собираемся это скоординировать, я выхожу из маленькой комнаты для кормления грудью, держа на руках воображаемого ребенка, а мой воображаемый муж выходит за мной.