Домик
Шрифт:
Е с а у л о в а. Но кто, кто?
С а р ы г и н а. Мой покойный дедушка Иван Николаевич.
Е с а у л о в а. Я слышу, что покойный дедушка. Слава богу, не глухая. Да кто этот покойный дедушка? Кто?
П е р с ю к о в. Лобачевский.
Е с а у л о в а. Как?
П е р с ю к о в. Ло-ба-чев-ский.
Е с а у л о в а. Какой Лобачевский? Тот самый?
П е р с ю к о в. Тот самый.
П е р е д ы ш к и н. Что это за Лобачевский?
Е с а у л о в а. Передышкин, Передышкин! Хоть бы ты людей постеснялся. Это же каждый советский
П е р с ю к о в. Он самый.
Е с а у л о в а. У нас в Конске? Невозможно!
П е р с ю к о в. Представь себе.
Е с а у л о в а. Ты шутишь?
П е р с ю к о в. А что же такого. Служил человек в Казани. Приезжал погостить к родственникам в Конск. Очень обыкновенно. Жил в маленьком домике. Домик сохранился. Внучка налицо.
Е с а у л о в а. Боже мой! Значит, вы родная внучка Лобачевского?
С а р ы г и н а. Родная внучка, родная внучка.
Е с а у л о в а. Голубушка! Позвольте же вас приветствовать от имени Конского горсовета. Вот уж никак не предполагала, что у нас в Конске живет внучка Лобачевского.
С а р ы г и н а. Живет, живет, как же.
П е р с ю к о в. Имей в виду - это я все сделал. Я открыл внучку. И главное, с каких пустяков началось! Прямо невероятно. Живем на одной улице. Так - ее домик, а так - наш. Только я ничего и не подозревал... Вдруг в один прекрасный день у нее в домике начинает протекать крыша. Верно, бабушка? Протекала крыша?
С а р ы г и н а. Верно, батюшка, верно, протекала.
П е р с ю к о в. Конечно, она туда-сюда, в отдел коммунального хозяйства, и прочее; понятно, нигде ничего не добилась и, наконец, кинулась ко мне по соседству, как к ответственному товарищу. Ну, тут все и выяснилось. Верно, бабушка?
С а р ы г и н а. Верно, верно. Владение разрушается. С крыши течет в комнаты, и от постоянного действия дождевой воды окончательно гибнут вещи покойного Ивана Николаевича. Гибнет превосходный турецкий диван, на котором имел обыкновение отдыхать покойник, гибнет библиотека, прохудился забор, и мальчишки лазают в палисадник и беззастенчиво ломают персидскую сирень.
Е с а у л о в а. Какое безобразие!
П е р с ю к о в. Мало сказать, безобразие. На глазах у городского Совета разваливается дом Лобачевского, и никто палец о палец. Беспримерное головотяпство. Государственное преступление.
Е с а у л о в а. Хорошо, что мы вовремя хватились.
П е р с ю к о в. Вы хватились! Это я хватился. Не я - имели бы все красивый вид.
Е с а у л о в а. Спасибо, Персюков. Ты молодец. Однако, товарищи, надо что-то делать. Прежде всего, я думаю, надо поставить в известность область и запросить Москву.
П е р с ю к о в. Ни в коем случае! Ты с ума сошла! Не дай бог, дойдет до Казани, что их Лобачевский жил у нас в домике, - и кончено. Такой шум поднимут, такую демагогию разведут, что не обрадуешься. Глазом не моргнешь, как они все себе захватят: и домик, и Лобачевского, да еще юбилей сделают. А нам - шиш. Я их хорошо знаю.
Е с а у л о в а. Что все?
П е р с ю к о в. Абсолютно все. Но ты не беспокойся. Я уже кое-что предпринял.
Е с а у л о в а (не без тревоги). Что ты уже предпринял?
П е р с ю к о в. Да так, всякие необходимые мелочи. Между прочим, заказал временную мемориальную доску: "Здесь жил и работал великий русский математик Лобачевский". Правильно поступил?
Е с а у л о в а. Правильно. (Мечтательно.) Мемориальная доска на доме великого человека - это просто, но благородно.
П е р с ю к о в. Пока что гипсовая. Стоит пустяки. Тридцать восемь рублей с копейками. Я их пока провел по смете Парка культуры и отдыха, а когда горсовет утвердит специальную смету по домику Лобачевского, тогда рассчитаемся.
Е с а у л о в а (тревожно). Ты думаешь, необходима специальная смета?
П е р с ю к о в. Обязательно. А как же без сметы? Крышу и забор починить нужно? Нужно. Участок привести в приличный вид нужно? Нужно. Ну и всякие другие мелочи: письменные принадлежности, марки, телеграммы. Может быть, придется установить перед домиком небольшой бюст, это было бы очень хорошо.
Е с а у л о в а (мечтательно). Да, бюст.
П е р с ю к о в. Правда? Я очень рад, что ты меня поддерживаешь в вопросе бюста.
Е с а у л о в а. А не будет дорого?
П е р с ю к о в. Вся смета по домику выйдет не больше, чем рублей в пять-шесть тысяч. Самое большое - семь тысяч, это уже вместе с бюстом. Во всяком случае, не больше восьми.
Е с а у л о в а. Восемь тысяч. Однако деньги порядочные. Может быть, обойдется без бюста?
П е р с ю к о в. Ай-ай-ай! Берешь свои слова обратно? Жалеешь на бюст такого человека! Нехорошо. Не принципиально.
Е с а у л о в а. Я не против. Да дело в том, что денег у нас нету. Зашились. На вторую очередь водопровода не хватает.
П е р с ю к о в. И ты сравниваешь Лобачевского со второй очередью водопровода? Я от тебя этого не ожидал. Такие слова. Скажи спасибо, что внучка не слышит. (Показывает глазами на старуху Сарыгину, которая спит на стуле в уголке.)
Входит возбужденный Самохин.
С а м о х и н. Товарищ Есаулова, это феерическое безобразие. Горсовет открывает музей Лобачевского, об этом кричит весь Советский Союз; а местную прессу никто не информирует, и мы узнаем последними.
Е с а у л о в а. Что ты, что ты!
С а м о х и н. Сегодня же я со всей категоричностью ставлю перед районным комитетом партии вопрос об освобождении меня от должности ответственного редактора газеты "Конская заря", довольно из меня ваньку строить.
Е с а у л о в а. Какой музей? Какой Советский Союз? Потри себе уши, приди в себя. Ничего этого нет. Мы сами только что узнали, что имеется домик, в котором жил Лобачевский.
С а м о х и н. Только что узнали... Да что ты мне врешь в глаза!