Домина
Шрифт:
Авока выждала, пока они уйдут, и сказала:
— Ничего нет. Я даже не увидела тела, Сирена. Она сожгла их до пепла, — она стряхнула сажу с волос с гримасой. — Нам даже хоронить нечего.
Сирена склонилась, зачерпнула пепел. Она потерла его между пальцев, и они почернели. А потом провела пальцем по центру лба к кончику носа.
— Нечего хоронить. Тогда мы искупаемся в пепле. Очистимся им, — она провела пеплом по лбу Авоки. — Восстанем из пепла и сожжем эту сволочь огнем нашей мести.
47
Ночью
Пепел покрывал лбы почти всех солдат Сирены, когда они покинули Фэн следующим утром. Ее слова разнеслись. Гвинора сказала даже, что они будут звать себя Дома Пепла.
То, что потрясло их после засады, пропало. Разрушение Фэна повлияло иначе. Ее решимость не дрогнула. И все это сблизило их.
Они шли к Бьерну долгими часами, мало спали ночами. Никто не жаловался. У них была миссия. Они были все ближе к Бьерну и Малисе.
Она знала, что просто не будет. Это была война. Но Сирена не боялась так, как ожидала. Она была готова. Готова покончить с этим.
Они двигались на неделю больше, чем она, когда делала это в последний раз, но с армией это не удивляло. Все длилось дольше. Хоть они шагали долго, они были медленнее.
Но, наконец, они вышли из гор и увидели столицу на горизонте. И море солдат, ждущее их.
— Создательница, — сказал Алви рядом с ней.
— Они собрали всех в Бьерне? — спросил Дин.
— Да, — просто сказала Сирена.
Она ожидала такое.
— Посмотрите на врага. Может, там лица ваших братьев или сестер. Они могут выглядеть как ваши родители. Но это все еще ваши враги. И мы боремся не за город или страну. Мы боремся за мир, каким мы его знаем.
* * *
Оброн закончил устанавливать палатку с Ривом на выступе в горах. Бьерн раскинулся перед ними. Завтра будет первый бок.
— Я рад, что ты хорош в этом, — пошутил Рив, появляясь перед ним.
— Для того я здесь, городской мальчишка.
Рив рассмеялся. Вымученно, но рассмеялся. Оброн и так не мог, оставив дом позади. Он юркнул в палатку, и его парень последовал за ним.
— Обс, нужно поговорить, — сказал Рив.
Оброн закрыл глаза и вздохнул. Рив опустил ладонь на его плечо и развернул его.
— Твоя деревня сгорела. И ты ничего не сказал об этом с тех пор, как мы ушли.
— Что говорить? — он поднял голову и смотрел в большие голубые глаза. О, как он любил его.
— Что угодно. Кричи, вопи, плачь.
— Я приберегаю это для поля боя. Для нее.
— Я не хочу, чтобы ты шел на поле боя, желая умереть.
Он посмотрел на Рива.
— Это ты обо мне думаешь? Что я трус?
— Нет. Ты один из самых смелых людей из тех, кого я знаю.
— Я хочу смерти Малисы.
— Конечно.
Рив шагнул ближе. Они тяжело дышали, их груди соприкоснулись. Он прижал ладонь к щеке Оброна и склонился к его губам.
* * *
Дженстад повернулся, опустил холь на меч Квидеры. Алхия, Камбрия и Изабилла следили и жестоко критиковали его, как делали всегда.
— Хватит показывать, что у тебя за следующий ход, Дженстад, — заявила Алхия.
— Ты открыт слева. Она тебя порежет, — рявкнула Камбрия.
— Слушай их, — сказала Изабилла. — Я еще не видела тебя таким подавленным.
— Спасибо, кузина, — процедил Дженстад, нападая на Квидеру.
Он повернулся, встретил меч Квидеры. А потом вода ударила его по лицу. Он отлетел на шесть футов и упал на попу. Он выплюнул воду, что не думал, что сможет сделать до того, как прибыл на мокрые земли.
— Еще раунд, — попросил он.
Квидера убрала меч в ножны.
— Хватит. Ты хорошо справляешься.
Алхия рассмеялась.
— Если ты хочешь так это называть.
— Он неплох, — заявила Квидера. — Вам всем нужно поспать. Завтра большой день для всех. Иза, сбегай к Ритании и помоги ей с припасами для исцеления.
Изабилла тяжко вздохнула.
— Ладно.
— Нам нужно работать, — сказал Дженстад, последовав за Квидерой.
— Нет. Тебе нужно отдохнуть и набраться сил, как нас всех учили. Сражений будет много. Побереги энергию, Джен.
Дженстад смотрел, как Квидера идет к армии, и фыркнул. Он повернулся к Алхии и Камбрии.
— Что думаете? Еще раунд?
Алхия похлопала по его руке.
— Ты не одолеешь меня.
Он фыркнул и посмотрел на Камбрию.
— Ты?
Она встала на носочки и поцеловала его в щеку.
— Есть другая идея.
* * *
— Ты снова хочешь говорить об этом? Сейчас? Перед боем? — спросил у нее Тристен.
— А когда еще? — спросила Хэвен у начальника. — Я знаю, я — твой заместитель. Я знаю, что слушаюсь тебя, но мы — убийцы, а не солдаты.
— Ты не думаешь, что я это понимаю?
— Нет, мне кажется, что ты не понимаешь.
— Нас тренировали для войны. Я увел тебя из того лагеря в горы не для того, чтобы защищать. Я не собирался нянчиться с тобой. Это было, чтобы ты стала солдатом в любом облике. И это… это наша война. Мы боролись в ней с тех пор, как отступили.
— Вся моя жизнь была боем, Тристен, — прорычала она. — Я знаю, какое у нас дело, но я не думаю, что так нам лучше применять свои силы. То, что остальная часть Гильдии бьется за Малису, не значит, что мы должны так сражаться за Сирену.