Доминатор

Йорк Эндрю

— Это длинная история, — ответил Уайльд.

На лице под чадрой, показалось ему, мелькнула тень мимики. Женщина улыбнулась? А может быть ей просто наплевать?

— Тогда вы должны рассказать ее мистеру Харизму. — Она провела Уайльда по коридору, распахнула перед ним дверь, — Подождите здесь, пожалуйста, — и ушла, унося с собой его багаж.

Комната была совсем небольшая. В окно, забранное жалюзи, Уайльд смог рассмотреть внутренний двор, посреди которого возвышалась акация с красной корой. Желтые листья дерева поникли, как бы отдыхая — они ждали солнца. Уайльд закурил сигарету, сел на скамейку со

спинкой из деревянных планок, напоминавшую садовую, и почти сразу же снова встал, так как дверь открылась.

— Я Харизм.

Уайльд решил, что он туарег. Кожа у него была светлой, как у европейца, рот был изогнут в полуулыбке, а взгляд не задерживался в одной точке более, чем на секунду. Одет он был в темно-красный арабский наряд.

— Малерб сказала, что вы приехали, чтобы встретиться со мной.

— Меня зовут Уайльд, — сказал гость, протягивая руку. После секундного колебания Харизм по-европейски пожал ее. — Я хотел бы вступить в число Последователей Бога.

Харизм жестом указал на скамейку, и сел рядом с Уайльдом.

— Я не понимаю вас, мистер Уайльд.

— Меня направила Эме, Эме Боске.

Харизм нахмурился.

— У нас принято предупреждать письменно.

— Ну, понимаете ли, — Уайльд заговорил своим самым сладким голосом, — все это случалось довольно неожиданно. Я был в одном месте, в клубе «Мечта» в Сохо, может быть вы слышали, и там разговаривал с Эме. Я несколько раз общался с ней, и как-то раз она посоветовала мне посетить вас. Сначала я не принимал ее всерьез, думал, что она разыгрывает меня. Но она вновь и вновь возвращалась к этому разговору, убеждала, что так я смогу вступить в мир добра и хотя бы на время придти к простой жизни… И вот, знаете ли, внезапно, две ночи назад, я повернулся к ней и сказал: «Хорошо, моя девочка, я еду». Да, как вы и сказали, она собиралась отправить письмо и все подготовить. Но я люблю решать все сразу, знаете ли. Сжигать мосты за собой. Так я ей и сказал: «Или сейчас, или никогда». Она согласилась, и только посоветовала мне сослаться на нее. Ну вот, я и здесь.

Говоря все это, он как можно непринужденнее поглядывал на Харизма. Любой из тех, кого он встретил сегодня, мог послать того молодого человека убить Эме. Но Харизм задумчиво потер подбородок с видом сожаления к каждому человеку, который мог оказаться таким невероятным дураком.

— Да, конечно, Эме Боске работает в клубе «Мечта» в Лондоне. Она уже направила к нам оттуда не одного клиента. Но боюсь, мистер Уайльд, что Последователем нельзя стать… Как это сказать по-английски? Под влиянием минутного порыва, правильно? И такой шаг не дается так легко. С одной стороны, предстоят определенные расходы…

— Тысяча фунтов наличными, — Уайльд достал деньги из кармана.

Харизм взял пачку, и с хрустом провел пальцем по ее торцу.

— Вижу, вы действительно решительный человек, мистер Уайльд.

— Эме уверяла, что если меня это не устроит, я смогу получить свои деньги назад.

— О, конечно, мистер Уайльд. Но такой человек как вы… Вы явно относитесь к той породе людей, из которой мы стремимся набирать Последователей Бога. Поверьте моему слову. Но, что касается возмещения: вы конечно понимаете, что имеются определенные расходы, которые мы вынуждены совершать с того самого момента, как вы вступили

в мой дом.

— Но ведь вся пачка не развеется как дым в первый же день, не так ли?

— Ну что ж, мистер Уайльд. Вам нужно пойти и познакомиться с мисс Борэйн, той леди, которая прибыла буквально прямо перед вами. Хотя, возможно вы уже видели ее. Она путешествует с мистером Ломаном.

— Я видел их в самолете.

— Ну конечно же! Мисс Борэйн совершенно очаровательная леди. — Хотя эта фраза у Харизма прозвучала деланно. Он провел Уайльда через зал в другую комнату, значительно большую, чем вестибюль, но также выходящую во внутренний дворик. Там не было никаких стульев, лишь несколько ковров. На одном сидел Синтия Борэйн, а ее друг в роговых очках устроился на другом. Они пили местный кофе, который варился на столике в углу. Теперь Уайльд смог выяснить источник аромата, пропитывавшего дом. Из предметов мебели в комнате был лишь стол-бюро, закрытый крышкой.

— Снова этот человек! — воскликнул Ломан. — Синтия, вам не кажется, что он следит за нами?

Синтия Борэйн взглянула Уайльда.

— Вы следите за мной? — В ее голосе слышалось нескрываемое раздражение.

— Моя дорогая леди, я мог задать вам тот же самый вопрос.

— Он репортер! — объявил Ломан. — Наверняка он репортер. Змея, прячущаяся в траве.

— Репортер! — Мисс Борэйн встала. Она была почти одного роста с Уайльдом.

— Да нет же. Меня зовут Уайльд. Джонас Уайльд. — Уайльд протянул ей. — Я много читал о вас, мисс Борэйн.

— Репортер, — повторила Синтия Борэйн и швырнула об пол свою кофейную чашку. Осторожно переступив через осколки, она неторопливо повернулась к Ломану. Тот без единого слова вручил ей свою чашку, и она сразу же последовала за первой, разлетевшись вдребезги на ковре. Тогда мисс Борэйн пересекла комнату, сдвинула ногой столик и со всей силы пнула кофейник. Черная жидкость разлилась по полу..

Синтия Борэйн выбрала чистый пока еще коврик и снова села.

— А теперь пусть он убирается отсюда.

Уайльд и Харизм уставились друг на друга, а потом одновременно перевели взгляд на Ломана, который бело-зеленым носовым платком стирал с лица брызги кофейной гущи.

— Сказать по правде, я совершенно не хотел кофе, — сказал Уайльд.

Харизм потер подбородок.

— Вы репортер, мистер Уайльд?

— Боже сохрани, конечно нет!

— Вы же понимаете, что тайна личности наших гостей очень важна для нас.

— Видите ли, я стремлюсь избавить свое сознание от многовековых суеверий и сомнений. Точно так же как и мисс Борэйн. Конечно я знаю, кто она такая. Я видел ее фотографии в газетах. Но никогда не встретил ее до сегодняшнего утра.

— Если вы не репортер, — сказала Синтия Борэйн, — то я приношу извинения. Заплатите за посуду, Конрад. — Но я пролетела несколько тысяч миль не для тог, чтобы сидеть в… — она наморщила свой внушительный нос, — в комнате, пропахшей каким-то нестандартным кофе.

— Ну, конечно, мисс Борэйн, — согласился Харизм. — Но есть некоторые формальности, от которых нельзя уклониться. Прежде всего я должен попросить вас передать мне свои драгоценности.

— Это еще почему?

Харизм открыл стол, достал отпечатанный бланк и тщательно обмакнул перо длинной ручки в банку с фиолетовыми чернилами.