Доминика и Бовалле

Немало опасных приключений выпадает на долю героя романа Николаса Бовалле: дуэли на шпагах, искрометные словесные поединки, головокружительные скачки на горячем коне, преследования, интриги, — и еще любовь к прекрасной донье Доминике, дочери знатного испанского вельможи из Сантьяго, с которой джентльмен-пират познакомился в открытом море.

***

Прекрасная донья Доминика, дочь знатного испанского вельможи из Сантьяго, во время плавания на галеоне «Санта-Мария» познакомилась с прославленным флибустьером бароном Николасом Бовалле. Отважный

англичанин спас галеон от нападения военного судна и доставил девушку на родину. Однако сердце Бовалле оказалось таким пылким, что он решил разыскать донью Доминику и жениться на ней. И теперь флибустьеру предстоит опасный путь в Испанию, ведь за его голову назначено большое вознаграждение…

Палуба напоминала настоящую бойню. Трупы валялись вперемешку с умирающими; сломанная бизань перепуталась с осевшим парусом. Над палубой, усеянной деревянными обломками, висела сажа и пороховой дым. Высоко в снастях просвистело ядро, второе вспенило воду за кормой галеона. Он слегка покачнулся и тяжело накренился на левый борт. Дон Хуан де Нарваэс, стоявший на юте, отрывисто отдал команду, и его лейтенант пустился бегом по сходному трапу на шкафут.

Там столпились солдаты в стальных кирасах и морионах. Они были вооружены алебардами и пиками, а у некоторых имелись длинные обоюдоострые мечи. Их взгляды были прикованы к небольшому судну, на грот-мачте которого развевался флаг с крестом Святого Георгия. Оно приближалось к галеону, и расстояние между ними все сокращалось. Солдаты уже не сомневались, что дело кончится рукопашным боем, и это их даже радовало: ведь испанцы — лучшие воины во всем христианском мире. Когда они сойдутся с этими наглыми англичанами лицом к лицу, тем не на что надеяться. Вот уже час, как английское судно непрерывно обстреливало «Санта-Марию» из своих пушек, держась вне досягаемости испанских орудий. Солдаты, находившиеся на шкафуте, не знали, насколько серьезно пострадал их галеон, но их выводило из себя вынужденное бездействие. И вот сейчас английское судно приближалось, скользя по волнам как птица, и ветер наполнял его белые паруса.

Дон Хуан, наблюдавший за приближением английского корабля, увидел, как его собственные орудия изрыгнули огонь. Но корабль был уже совсем близко, и он почти не пострадал: борта испанского галеона были так высоки, что добрая половина его пушек стреляла поверх английского судна. «Отважный» — а теперь дон Хуан уже не сомневался, что это именно он, — бесстрашно устремился к ним.

«Отважный» подошел вплотную, дал залп по шкафуту, прошел мимо невредимым и зашел спереди. Потом он приблизился к испанскому галеону и обстрелял его вдоль всего борта.

Изрешеченная «Санта-Мария» застонала. На борту возникла паника и полная неразбериха. Дон Хуан, понимавший, что его корабль выведен из строя, тихо ругался себе в бороду. Но у него было достаточно мужества и хладнокровия, и он знал, как воодушевить своих людей. «Отважный» приближался, и было ясно, что он собирается взять галеон на абордаж. Что же, положение вовсе не безнадежно. Пусть подходит: «Санта-Мария» обречена, но на борту «Отважного» Эль Бовалле — тот самый Бовалле, который насмехается над Испанией, этот флибустьер и безумец! Ради его захвата стоит потерять даже такой благородный галеон, как «Санта-Мария»! Заветной мечтой любого испанского адмирала было взять в плен этого человека. Тут дон Хуан вздохнул. Эль Бовалле, показавший

Испании кукиш! Если удастся захватить для короля Филиппа такого пленника, чего еще желать от жизни?

Вот с такими мыслями сегодня в полдень дон Хуан бросил вызов английскому судну. Он знал, что Эль Бовалле плавает в этих водах: в Сантьяго ему встретился Перинат, две недели назад отправившийся наказать «Отважный». Перинат вернулся в Сантьяго в собственной шлюпке. Этот сломленный человек исступленно рассказывал о колдовстве и дьяволе, который откидывает назад голову и смеется. Дон Хуан насмешливо улыбался, слушая эти рассказы. Бедный Перинат!

А теперь похоже на то, что ему тоже грозит опасность бездарно проиграть битву. Он бросил перчатку Бовалле, который никогда не отказывался ее поднять, и тот погнал вперед по сверкающему морю свое изящное судно.

Не последнюю роль сыграло и желание показать даме, на что способен Нарваэс. Тут дон Хуан закусил губу, почувствовав угрызения совести. Внизу, в обшитой панелями каюте, находился собственной персоной дон Мануэль де Рада и Сильва, бывший губернатор Сантьяго, со своей дочерью Доминикой. Дон Хуан прекрасно сознавал, какая опасность им угрожает. Правда, когда дело дойдет до рукопашного боя, положение может в корне измениться.

На шкафуте и полубаке стояли в полной боевой готовности вооруженные солдаты. Канониры, измазанные и потные, замерли возле своих кулеврин. От краткого замешательства не осталось и следа. Пусть «Отважный» подходит!

Он подошел совсем близко под огнем длинных василисков. Сквозь дым уже можно было разглядеть людей с мечами и абордажными крюками, готовых по приказу взойти на борт испанца. Внезапно раздался рев, что-то вспыхнуло, и появился черный дым от двух десятков Фальконетов «Отважного», нацеленных на шкафут «Санта-Марии». Среди испанских солдат возникла паника, послышались крики, стоны и проклятия, и, воспользовавшись замешательством, «Отважный» приблизился и взял высокий галеон на абордаж. Англичане, сгрудившиеся у борта, использовали абордажные крюки как штурмовые лестницы. С блинда они спрыгивали на палубу «Санта-Марии» с кинжалами в зубах и длинными шпагами в руках. Испанские солдаты, пострадавшие от жестокого огня, не смогли остановить неприятеля, и на скользких палубах завязался отчаянный бой: звенели шпаги, сыпались удары сплеча, наносились быстрые уколы кинжалом.

Дон Хуан стоял на самом верху сходного трапа со шпагой в руке — высокая фигура в кирасе и стальном набедреннике. Он искал командира в толпе абордажников, но ничего не мог разглядеть в этой давке. Бой был тяжелый и неистовый, противники рубились прямо над телами убитых и раненых. Время от времени слышался свист кинжала, пущенного с близкого расстояния. Ни один голос нельзя было различить в ужасающем шуме: стоны, вопли, лязг оружия, команды сливались в один оглушительный гвалт. Пока что было неясно, на чьей стороне перевес: бой закрутился, как водоворот, затопив безжизненную, неподвижную «Санта-Марию».

Вдруг из толпы выпрыгнул какой-то человек. Он ступил на нижнюю ступеньку сходного трапа и на минуту задержался, глядя на дона Хуана. Он держал обагренную кровью шпагу, через левую руку был перекинут плащ, черная бородка клинышком вздернута вверх. Чеканный морион затенял верхнюю часть лица, но дон Хуан увидел, как сверкнули белые зубы, и пригнулся, чтобы нанести незнакомцу смертельный удар.

— Вниз, perro! [1] — зарычал он.

Незнакомец рассмеялся и ответил на чистейшем кастильском наречии: