Донор

Макклюр Кен

— То есть мы должны исходить из предположения, что Эми пересадили чужеродную почку.

— Да, — сказала Лиза тихо.

Разговор прервался — официант принес первые блюда. Подождав, пока он уйдет, Данбар сказал:

— Значит, если в теле Эми при эксгумации была обнаружена совместимая почка… она могла попасть туда через какое-то время после операции. Точнее, поскольку девочка умерла, почку должны были поместить в ее тело через какое-то время после смерти… Во время первого патологоанатомического вскрытия, конечно! —

вдруг воскликнул он. Кусочки головоломки встали на место. — Это же так просто! Эми был пересажен чужеродный орган, но после смерти его заменили на совместимый.

Глаза Лизы расширились.

— Ты прав! — восхищенно сказала она. — Наверняка именно это и произошло. Но зачем?

— Давай подумаем. Для пациента находят донорский орган, «Медик Экосс» получает его… но вместо того, чтобы пересадить его, они используют пациента для своих экспериментов с животными.

— И если эксперимент заканчивается неудачно, они заметают следы, заменяя чужеродный орган на совместимый во время вскрытия! — закончила Лиза.

— Но как мы можем это доказать?

Повисла долгая пауза.

— Давай-ка сначала поедим, — сказал Стивен, беря вилку и нож. — Мы и так много уже сделали.

За ужином они говорили мало, в основном потому, что каждый был погружен в размышления. К кофе приступили, так и не придумав, как доказать свою теорию. Однако времени еще оставалось предостаточно, и оба были довольны уже тем, что удалось решить первую часть головоломки.

Выйдя из отеля, они неспешно побрели к пристани, чтобы полюбоваться на озеро в морозный вечер. Данбар первым нарушил молчание.

— Ученые-медики — грамотные люди, щепетильные, педантичные во многих вещах. Факты и цифры представляют для них первостепенную важность.

— К чему ты это говоришь?

— К тому, что я не встречал ни одного ученого, кто не вел бы записи.

— И?..

— Основное условие научной работы — аккуратно записывать все, что ты делаешь, чтобы опубликовать потом свои результаты в журнале. Кроме того, ты должен суметь предоставить доказательства своих теорий, если научное сообщество решит их затребовать. Вся твоя работа будет тщательно изучаться коллегами.

— Я все еще не понимаю, к чему ты клонишь, — сказала Лиза, поплотнее запахивая пальто.

— У Росса должны быть записи.

— Секретная записная книжка, ты хочешь сказать?

— В наше время это, скорее всего, окажется компьютерным файлом.

— То есть, если ты сможешь раздобыть эти записи, то получишь все необходимые доказательства?

— Именно на это я и рассчитываю, — кивнул Стивен. — Он просто обязан хранить отчеты по всем экспериментам — какие удались, какие не удались, какие из этого следуют выводы и что он собирается делать дальше.

— Звучит разумно. Но каким же образом ты собираешься заполучить эти данные?

— Я думаю, отчеты хранятся где-нибудь в лабораториях Росса. Мне

нужно туда пробраться. Надо только придумать, как, а уж оказавшись внутри, я наверняка найду то, что мне нужно. Если я смогу предоставить полиции доказательства того, что на детях проводятся эксперименты, думаю, мы сможем арестовать Росса и его компанию.

В глазах Лизы явно читалось сомнение.

— Послушай, тебе не стоит ввязываться в эту авантюру. Это опасно. Ты просто не представляешь, против кого собираешься выступить!

— Они не профессиональные преступники, — возразил Данбар. — Скорее, речь идет о нескольких амбициозных подонках, которые «срезают углы», чтобы ускорить свои исследования.

— Но они убили двух детей, и если наши догадки верны, убивают сейчас медсестру и ее мужа! Тебе не кажется, что это слишком высокая цена даже для самых амбициозных ученых?

Данбар вынужден был согласиться.

— Думаешь, я что-то упустил? — спросил он.

— Вполне возможно, и я бы не хотела, чтобы из-за этой ошибки ты… погиб, — тихо закончила Лиза.

— Я буду иметь это в виду.

— У тебя есть еще какие-нибудь идеи насчет изотопа?

Данбар покачал головой.

— Предполагаю, что эти люди слишком умны и осторожны, чтобы использовать вещество, которое может вывести на них. Такое впечатление, что они все продумали — включая замену органа в трупе на тот случай, если кому-то придет в голову его эксгумировать.

— Скоро все выяснится, — сказала Лиза по дороге к стоянке, беря его за руку. — Я чувствую.

Утром Стивен первым делом позвонил в «Сай-Мед» и попросил соединить его с Макмилланом.

— Сэр, вы просили меня увязать заявления медсестер с результатами вскрытия. Кажется, мне это удалось.

— Валяйте, удивите меня, — холодно сказал Макмиллан.

— Органы заменили после смерти, вероятнее всего, во время патологоанатомического вскрытия.

— После смерти?

— Я по-прежнему не исключаю, что в «Медик Экосс» проводятся эксперименты на детях с использованием органов животных. Они ждут, пока для пациента найдется подходящий орган, но, получив его, не используют по назначению, а оставляют в качестве страховки. Если эксперимент заканчивается неудачно, они заменяют орган животного на человеческий, прежде чем выдать тело для похорон.

— Господи, что за жуть, — сказал Макмиллан. — Теоретически такое, конечно, возможно, но, черт возьми, как это доказать?

— Я хочу попробовать, но мне нужно еще время.

— Но даже если предположить, что вы правы, Данбар, не думаете ли вы, что они должны были остановиться после первой смерти?

— Простите, не понял?

— Почему они не отказались от своих экспериментов после того, как умер первый пациент? Почему они продолжали, зная, что следующий эксперимент наверняка провалится?