Донор
Шрифт:
Грузины сидели за столом, в центре которого возвышалась большая бутыль с вином. Еда на газетах, беспорядок в комнате, душная вонь, перебивающая запахи моря - все было знакомо. Они мирно беседовали с благостными лицами.
Он проник в комнату и остановился в растеряности, не зная еще, что сделает с ними.
– Они сейчас так же беззащитны, как мы тогда, - подумал он, мазнув взглядом по их лицам, но успел отвести глаза к стене - в ней выжглась большая дыра. Грузины замерли, уставившись в отверстие с обгоревшими краями...
– Ну давай же! Сделай что-нибудь, - настегивал себя БД.
–
Он постоял в нерешительности и понуро выбрался через дыру наружу...
– Вы опьяать за свое, БД!
– услышал он знакомый голос без дна, с завораживающими модуляциями на гласных, в котором укоризна была отчетливо слышна.
– Открываайтэ глазаа... Похоже, в этот раз за вас прыынялыс ваши луучшие друзя... Не ожидаала подобного нэпрофессионалызма от Павел Палыча... Тэпер эты люды из ФСБ даже повьесыт нэ умэет.
– Она впервые рассмеялась нездешне и заразительно, будто смеялся большой, всегда счастливый ребенок, выросший в благополучной семье, и БД тоже улыбнулся. Улыбаться, лежа на полу с обрывком веревки на шее, было неудобно, и он сел, легко и свободно, и не удивился, и начал громко смеяться вместе с женщиной, все больше привязываясь к ней...
"Странно, - подумал он, разглядывая женские колени и бедра, расположенные на уровне его глаз, обтянутые толстыми дешевыми чулками в рубчик.
– Она совсем не старая... Временами очень красивая и доступная... Почему она так несексуальна в отличие от остальных?
– Постараайтэс вспомныть, что случилось с вами сегодня, - сказала она, перестав смеяться, и, сняв сумку с плеча, присела на низкий столик возле него.
– Я... встретил... К-кэрол, - неожиданно для себя сообщил он, впервые вспомнив событие, приключившееся с ним там, но она не отреагировала. Он нащупал руками веревочную петлю на шее и попытался ее развязать, забыв про ее просьбу, и вдруг добавил, делая паузы между словами:
– Эти чертовы... г-грузинцы... не те, что на ч-чердаке... д-другие... в Поти, что над Даррел тогда н-надругались...
– Он опять замолчал, принявшись за веревку, но тут же продолжил, оживляясь:
– Я оскопил их, сделав евнухами. Может, когда они узнают п-про это, с-станут п-пользоваться библиотекой, если гарем т-теперь им не по силам...
Женщина улыбнулась его старой шутке, но он понял, что она ждет от него совсем другого и, уже зная и еще не веря самому себе, буднично произнес:
– Мне н-нужен COMPAQ. Б-боюсь, забыть.
– И стал оглядывать комнату.
– COMPAQ увез Пал Палыч, - сказала она без акцента.
– Он забрал машину, ваш бумажник, телефон... и Марфу... Вам предстоит все это вернуть... Но прежде поговорим, чтоб вы не забыли, что писать станете...
– Она встала со стола и принялась расхаживать по подсобке, изредка поглядывая на БД.
– Пал Палыча интересовали два вопроса: с-содержание н-ненаписанных страниц "Хроник" и с-способы длительной к-консервации донорских органов, сказал БД, будто беседовал с аспирантом-новичком.
– С-стараясь удовлетворить любопытство, вел он себя не всегда по-джентльменски, - продолжал БД, - и с-старался убить меня... И если к-корыстный интерес к пробемам к-консервации я могу п-понять, то нездоровое
– "Everything was in confusion, as in the Oblonskys' house...", только сильнее, потому что поменялось социальное устройство России и ее окраин... Наступило Пятое Время Года... Вы почувствовали и поняли это раньше других...
– П-послушайте!
– перебил ее БД.
– COMPAQ никогда не станет п-печатать эти п-правильные слова, которые больше п-подходят молодежной газете... Он говорит другим языком, непонятным Пал Палычу и таким, как он, и я не собираюсь делать его п-понятным...
– Вас выбрали, я говорила - почему, сформулировали миссию и стали готовить к ней, отправляя в путешествия, где вы набирались опыта и знаний...
– Ради чего?
– Вы заявили, что не станете пользоваться языком, которыми говорят газеты... Ищите другие слова, БД.
Он бросился к двери, уже не удивляясь странной легкости в суставах, хорошо поставленному дыханию, отсутствию привычных болей в груди, в животе, в спине, даже в простате... Он подумал вдруг, что из этого хорошо знакомого списка застарелых болезней чья-то могучая рука просто вычеркивает строчку за строчкой. Ударом ноги он вышиб дверь.
– Куда вы так заспешили, БД?
– ирония в голосе женщины остановила его.
– Все можно сделать отсюда.
Он послушно вернулся в подсобку и растерянно остановился, преданно глядя ей в глаза... Как вдруг увидел свой "Мерседес", быстро перемещавшийся в сторону Риги с Марфой за рулем. Она уверенно вела машину, глядя на сидящего рядом Пал Палыча. На заднем сиденье подрагивал плоский ящик COMPAQ и, завернутый в газеты, холст с покосившейся часовней на переднем плане...
БД не стал прислушиваться к разговору и, резко повернув руль вправо, успел нажать на тормоз, чтобы удар был не слишком сильным... Он видел, как вылетел, пробив лобовое стекло, чекист, как безжизненно повисла залитая кровью голова Марфы.
Он направился к перевернутой машине, взглянул на окровавленное лицо девушки и, убедившись, что она жива, вытащил из кабины и аккуратно уложил на молодую апрельскую траву. Потом вернулся к машине. Через разбитое стекло достал с заднего сиденья холст и COMPAQ. Подойдя к чекисту, скользнул вдоль позвоночника пальцами, перевернул на спину и, пробормотав: "Смерть - еще не доказательство, что ты жил" - вернулся в подсобку.
– Вам сейчас позвонят, - сказала женщина, улыбаясь.
– Вы забыли в машине телефон и документы.
– Т-там люди: С-скорая помощь... п-полиция... жители окрестных хуторов, - он перечислял и перечислял, оглядывая "Мерседес" и надеясь, что длинный список избавит от повторного визита к машине...
– Ученик из вас неважный, - сказала она, прервав его бесконечный перечень.
– Время теперь такая же реальность, как шейный платок, что у вас в руках... Зачем вы забрали его у Марфы?
– Стоя на безлюдной дороге у разбитой машины, БД удивленно разглядывал черный с коричневым шейный платок, свой недавний подарок Марфе,. Он сунул платок в карман, потоптался немного, вынул его обратно, повязал вокруг шеи и двинулся к Пал Палычу