Донор
Шрифт:
— Ты чего-то боишься? — укрывая малыша, интересуюсь я.
— Злую тень, — шепчет Энтони, вцепившись в край одеяла.
— О, это ты зря. Запомни, что я тебе скажу, и спи крепко-крепко и сладко-сладко. Нет такой щели, в которую может забраться злая тень, в дом полный любви. А наш дом именно такой, надёжный и полный любви.
— До самого потолка?
— Выше крыши, в каждом
— Почему у меня не было такой матери? — обронил Марк, топчась под дверью.
— Зато у тебя есть такая жена.
— У тебя хорошо получается ладить с детьми.
— У меня много чего хорошо получается. И только попробуй мне сейчас заикнуться что «всё, кроме отчётов». Укушу!
— Именно этого я и добиваюсь, — хмыкнул Марк.
А через пару дней меня поразила сцена этих двух мужчин, большого и маленького, тихо переговаривающихся в комнате Энтони.
– Ого, ещё секреты? — упёрла я руки в бока. — Ну, уж нет, джентльмены, от меня вам ничего не удастся скрыть!
— А ты думала тебе одной можно? — состроил рожицу Марк.
— Тогда я буду вас пытать! Щекотка отличный способ! Кто первый? — и они с визгом рванули в разные стороны.
Их секрет раскрылся очень скоро, Марк решил свозить нас на целую неделю к океану, опробовать нашу новую виллу. Я была всеми руками и ногами «за».
Эпилог
Год спустя
— Отвезёшь сегодня Энтони в школу? — бросаю я Марку за завтраком. — Наверное, останусь дома, что-то я неважно себя чувствую.
— Месячные, я полагаю? — отрывается он от телефона и хмурится. После лечения, мы пробуем уже восемь месяцев и отсутствие результата его тяготит. Его расстраивает то, что он не может подарить мне радость материнства из-за своей якобы неполноценности и никакие мои заверения во время наших разговоров на эту тему не могут стереть эту его складку между бровей. — Хорошо, в обед заеду тебя проведать, — встаёт со своего места, на ходу целуя меня в губы. — Энтони! Мы опаздываем! — кричит он, чтобы его было слышно на втором этаже. Через две минуты вниз сбегает Энтони, волоча за собой рюкзак и футбольную форму.
— А что меня сегодня папа отвезёт? Тогда может он поговорит с тренером?
— Точно, договоритесь по дороге, — машу я им, закрывая за ними дверь. Я ему ещё не сказала, чтобы не обнадёживать
— Боже, прошу тебя, скажи «да», — шепчу я. Для верности жду пять минут. — Положительный!!! — визжу я вне себя от радости. — Спасибо! Спасибо! Спасибо!
Когда Марк заехал на обед, то застал меня неподвижно лежащей на кровати.
— Как ты, горошина? Плохо? Может таблетку или к врачу? — целует он меня, с беспокойством оглядывая меня с ног до головы.
— Нет, всё хорошо. Просо боюсь растрясти, — отвечаю с самым серьёзным видом.
— Что растрясти?
— Ребёнка.
— В смысле? — недоумённо дёргает он головой. Я смотрю на него в упор, жду когда дойдёт. По его лицу пробегает спазм. Затем у него отвисает челюсть и уже потом округляются глаза. Ах да, ещё дар речи отобрало.
— А что вы так ошарашены, мистер Винздор? Разве вы не знали, что занимаясь любовью со своей женой чуть ли не три раза в день, могут всё-таки получиться дети? … Да, Марк, я беременна. Отомри, любимый. Результат положительный, задержка десять дней. Я рожу тебе ребёнка. Наверное, такого же вредного, как ты, — в конце я уже шепчу, — Ты же не … сомневаешься … во мне? — мне уже хочется реветь, глядя на его ступор.
— Что ты, горошина! — спохватывается Марк, сгребая меня в охапку, начиная целовать, как ненормальный куда придётся. — Я просто от счастья в себя не могу прийти! Люблю тебя, глупыш! Я знаю, что он мой, я бы ни за что … потому что ты … боже, мы беременны! Кажется, я сейчас сознание потеряю.
Он его чуть и не потерял, когда мы через два месяца вместе пошли на УЗИ.
— Всё чудесно, отклонений никаких не наблюдается. Детки в порядке, — пропела доктор.
— Детки? — охрип Марк, таращась на монитор аппарата.
— Поздравляю, папочка, у вас будут близнецы!
И в этот момент, мне и показалось, что мой муж точно грохнется в обморок.
— Девочки! — добила его доктор. И Марк рухнул на стул, глядя на меня своими безумно-влюблёнными глазами.