Донос
Шрифт:
Пусть те, кто сейчас при власти, и бескорыстны, и честны и идеалисты, но уже их отпрыски начнут возмущаться несправедливостью, по их мнению, что должности и блага не передаются по наследству. Скопить капиталы при их социализме тоже невозможно, и эти наследнички, так сказать, ничего не наследуют и вынуждены начинать строить свою жизнь, как и все остальные исключительно по своим достоинствам и без всяких привилегий.
Наверняка, нынешние правители придумают какие-то привелегии для своих отпрысков и создадут какой-нибудь особый класс управленцев, типа дворянского сословия при царях, но как только появится такой класс, тут и конец всякому равноправию наступит, а там недалеко
Помяни мое слово, Миронов, уже следующее поколение наследников нынешних революционеров откажется от идеалов социализма, а их внуки и вовсе предадут эти идеалы и страна вернётся в прошлое, типа царизма.
История, говорит, что революцию делают романтики, а её плодами пользуются негодяи. Лишь много позднее, если новый строй и уклад общественной жизни докажут свою экономическую и политическую состоятельность, то революция возвращается и побеждает уже окончательно. Например, во Франции в 1789 году произошла революция, дворянство свергли от власти, королю и его жене отрубили головы и установили власть буржуазии. Но потом власть захватил Наполеон, который из простого офицера стал императором, после него к власти вернулись короли династии Бурбонов и лишь много лет спустя, через новую революцию, во Франции установилась, так называемая, буржуазная демократическая республика, которая существует и по настоящее время.
Попытка установления народной власти, наподобие большевистской, которая была во Франции в 1871 году, – эта попытка была жестоко подавлена буржуазией. Гражданская война в России после 1917 года тоже была попыткой буржуазии подавить народную власть, но тогда, в войну гражданскую, это не удалось.
Но думаю, что тихой сапой, лет через 30-50, большевистская власть рухнет под напором, наследников нынешних большевиков и других, алчущих власти, имущества и денег. Равноправие для всех – это утопия: – был такой деятель в Англии – Томас Мор, который 400 лет назад описал справедливое общество в своём сочинении «Утопия», за что был казнен королем, хотя был министром и дворянином. Кажется мне, что вождь Сталин тоже строит в России страну Утопию, исключительно на своей фанатической вере в марксизм – ленинизм, заменивший ему веру в бога, хотя он и закончил духовную семинарию.
– Не веришь, ты, Иван Петрович в светлое будущее всего человечества и страны – СССР, как маяка освещающего путь в это светлое будущее, – засмеялся Миронов. – Пессимист ты и не по пути тебе со строителями коммунизма, только мешать будешь людям, работать без продыху ради светлого будущего и, наверное, правильно, что тебя посадили в лагерь на перевоспитание, чтобы не путался под ногами строителей коммунизма.
– Зря смеешься, Миронов, в истории ещё не было примера, чтобы рабы построили справедливое государство, хотя и случалось, что раб захватывал власть, окружал себя сторонниками, но в итоге получалось такое кровавое царствие, что народ молил, про себя конечно, о возврате к прошлому – пусть тяжелому, но без зверств.
Сдается мне, что большевики в итоге такое зверское государство и построят, если успеют, и Европа с Америкой их не уничтожат, а заодно и весь русский народ, и всю Россию. Вон Колчак в гражданскую войну раздавал Россию иностранцам налево и направо лишь бы победить большевиков, но не удалось ему этого сделать из-за собственных зверств над народом.
Похоже, что этих большевиков силой извне не победить, и, по-моему, они рухнут изнутри, перессорившись на самом верху, или их наследники
Вот если выйду на свободу, соединюсь с семьей и удастся жить спокойно, пусть и колонистом, здесь на Дальнем Востоке, тогда может быть и поверю в эти большевистские мечты о светлом будущем. Но, как писал поэт Некрасов: «Жаль только в пору уж эту счастливую, жить не придется ни мне, ни тебе».
И вообще, хватит лясы точить: надо котёнку еды добыть, ему уж точно, где покормили – там и социализм. Пойду к уголовникам, что режутся в карты в дальнем углу, – может у них, что для котёнка найдётся, – закончил Иван Петрович затянувшуюся дискуссию и, взяв котенка на руки, пошел в поисках пропитания ему: при котёнке, как он заметил, еда находилась быстрее, чем по простой просьбе.
Под завывание вьюги прошел ещё день вынужденного безделья: газеты были прочитаны и обсуждены, уголовники играли в карты на интерес, а Иван Петрович с Мироновым вели долгие беседы на любые темы – лишь бы отвлечься.
– Почему в лагере, в бараках нет радио, – возмущался Миронов, – в административном бараке радио есть и на площадке перед ним висит репродуктор на столбе, а в бараках нет ничего. Сейчас бы слушали по радио новости, музыку или о социалистическом строительстве в стране – всё было бы веселей.
Не пойму я, как люди живут в одиночестве по глухим местам, будто медведи в берлоге – мне нужно, чтобы вокруг были люди и не просто были, а по делу. Мы вот здесь лежим по кабинкам: вроде кругом люди, а поговорить не с кем, и дела общего никакого нет.
Правильно большевики говорят, что кто не работает, тот не ест, ибо всем надо работать, а не бездельничать. Иной человек не работает, а ест, значит, он проедает то, что создали другие – то есть является нахлебником у работающих. Раньше такими нахлебниками для народа являлись дворяне, попы, помещики, фабриканты и всякая праздная публика, а сейчас, когда классы отменили, нахлебниками являются бездельники всех мастей, даже если это безделье и вынужденное, как у нас, по непогоде.
– Тебя послушать, Мироныч, так весь народ надо посадить в лагеря, чтобы никто не увернулся от работы, – возразил Иван Петрович, а как же дети и старики, которые не могут работать ещё или уже? И вообще, как быть с семьями, где одни работают и содержат других, по-твоему, нахлебников? Что-то ты от безделья заговариваться начал. Так дело пойдет дальше, совсем с ума сойдешь, и будешь кричать: «Да здравствует товарищ Сталин» или «Спасибо Сталину за то, что я в лагере работаю».
– Причем здесь Сталин, – отвечал Миронов, укладываясь поудобнее на нарах и прикрыв ноги телогрейкой, потому, что вьюга выдувала тепло из барака и понизу ходил холодный ветерок. – Семья, это совсем другое дело: там хочешь, – не хочешь, а надо заботиться обо всех: и старых и малых – деваться некуда.
– Как некуда, – возразил Иван Петрович, – я вот читал, что некоторые дикие племена, например, чукчи, своих стариков в голодное время удавливали веревкой или оставляли в холодном чуме, где те умирали от голода, зато другие выживали. А нынешняя Советская власть говорит, что «молодым у нас дорога, старикам у нас почет». Значит власть, тоже не согласна с твоим утверждением, что все должны работать.
– Не понял ты меня Иван Петрович, – обиделся Миронов, я говорил о здоровых и трудоспособных людях, а не о детях, стариках, убогих и прочих: военных, например, которые не работают, а служат.