Доппель лайт
Шрифт:
– Есть, есть такая. От дедушки досталась. Почти целка, муха только один раз присела!
– радостно тянул улыбку армянин. Он схватил связку ключей и направился к выходу. – Пойдём, дорогой! Я тебе покажу этот персик!
Сначала Армен пытался отвести Звягинцева в сторону лады двенадцатой модели.
– Дорогой, всего двести десять тысяч, и все тёлки с района будут раздвигать ноги перед тобой! Ай, мамой клянусь! Посмотри, какая красавица.
– Нет, спасибо. Мне семёрка нужна, а не вот это вот.
– Ай, слушай, зачем тебе семёрка? Ты молодой парень. Тебе
– Нахрен мне эти диски не нужны! – начинал раздражаться сантехник. – Мне нужна максимально простая и практичная машина для работы. Не для тёлок, не для понтов. Инструменты возить, металлом.
После того, как кое-как удалось отбиться от приложения купить величественную двенашку, они подошли к жигулям. Это была классика седьмой модели зелёного цвета Балтика. Сметая с неё мокрый снег метелкой, Армен торжественно представил ему автомобиль:
– Шикарный авто, дорогой! Пробег всего двадцать девять тысяч. Ни бита, ни крашена – мамой клянусь! – он сложил пальцы щепотью, поднёс к губам и причмокнул, изображая поцелуй.
– Просто конфетка! Дедушка ездил на дачу и за хлебом, и раз в месяц в собес пенсию получить. Мотор инжектор семьдесят одна сила. Домчит, куда хочешь, как породистый скакун.
После осмотра автомобиля Звягинцев расстроился. Машины хоть и была двухлетней, но совершенно не соответствовала своему возрасту и пробегу. Складывалось впечатление, будто дедушка складывал всю дачу в автомобиль и ехал прямиком через лес, не тормозя на ухабах. На авто стояла летняя лысая резина, на которой местами проглядывал корд. При этом шины были выпущены в две тысячи восьмом году. Руль был отполирован до блеска, а резиновые накладки педалей стёрты до дыр.
– Знаешь, - Стас покачал головой из стороны в сторону, - мне кажется, что ты меня хочешь очень сильно налюбить с этим автомобилем. Тут по виду вся сотка уже намотана.
– Да не, брат, ты чего такое говоришь? Просто дедушка неаккуратный был и машину свою любил. Так сильно её любил, что в машине сидел, за руль держался, вот руль и протёр. Хочешь, скидку сделаю и резину подарю. Зимние колеса - весь комплект. Все за сто двадцать отдам. От сердца отрываю!
– Ну-у… - Стас задумался. Сто двадцать уже лучше для этой колымаги. – Только у меня всего сорок тысяч, а остальное в кредит.
– Эй, брат, скидку хочешь, а сам в кредит берёшь! Так не делается. Ладно, пойдём в офис, Анжелика тебе посчитает.
Пройдя в офис «известного автодилера», Звягинцев отдал свой паспорт Анжелике и уселся на диван.
– Что, опять в кредит? – подняла она усталые глаза на Армена.
– Да, солнце моё. Посчитай ему, как брату, - он откинулся в кресле, достал сигарету и закурил.
Бухгалтер и по совместительству кредитный специалист, медленно тыкая по клавишам, выдала:
– Станислав, смотрите. Платёж с первоначальный взносом сорок тысяч рублей составит четыре тысячи восемьсот рублей пятнадцать копеек на срок тридцать шесть месяцев.
Он быстро прикинул в уме. Получалось, что только за кредит нужно будет выплатить больше ста семидесяти
– Да вы охренели?! – его переполняло негодование, которое распалялось в яростное пламя. Получалось, что всё это время его водили за нос. Его глаза горели огнём, а на шее от гнева вздулись вены. – По-братски, говоришь, хочешь меня отлюбить? Двойную стоимость срубить хочешь? Да нахрен подавись ты своим ведром!
От вида разгневанного клиента у Армена затряслись поджилки. Он вжался в кресло и, проглатывая слова, залепетал:
– Станислав, зачем ты так? Слушай, сейчас мы всё пересчитаем и сделаем сумму более приемлемой.
– Да засунь себе ручку КПП этого ведра в жопу!
– Стас гаркнул насколько громко, что Анжелика потеряла сознание и сползла со стула на пол.
Схватившись за ручку двери этого «шикарного» автосалона, он дёрнул её так сильно, что дверь выпала вместе с коробкой прямо на него.
– Ещё и убить, блять, захотели, уроды! – откинул он дверь в сторону, словно она была из картона, а не стальная.
Он вышел под ледяной дождь. Почти на выходе с авторынка его догнал щупленький дедок, одетый в старую дублёнку коричневого цвета и в тёплые валенки с галошами. На голове у него была старая облезшая норковая шапка.
– Сынок, постой. Я смотрю, ты машину ищешь. Пошли, я тебе свою ласточку покажу. Всю жизнь вместе были, столько души и сил потрачено было. Ты не представляешь. Зря ты к этому махинатору Армену пошёл. Он мне за мою конфетку пятнадцать тысяч предлагал, а сам потом в три раза дороже продаёт. Всех выжил с рынка, и мафия у них, местная. Я вот на задворках стою. Они меня не трогают, потому что я старый слишком, убить бояться.
Они вышли за ворота и обошли рынок. Вскоре Звягинцев увидел ярко-оранжевую классику пятой модели.
«Не заводской цвет, - подумал Стас, и стал пристально рассматривать автомобиль.
– Пороги новые, крылья поменяли, всю покрасили, но с цветом не угадали – была кирпичного, а получилась оранжевая. В салоне пахло полиролью, на сиденья были натянуты чехлы из велюра, красивой строчкой по середине сиденья была вышита английская S.
Старик заметил, что Станислав заинтересовался вышивкой.
– Я её Светочкой зову, - ласково погладил он панель.
На приборной панели красовался пробег: девяносто девять тысяч девятьсот девяносто девять километров. Заберешь, и через один километр будешь новый пробег наматывать по нашей необъятной стране.
– А чего тогда продаёшь, раз так её любишь? – вопросительно взглянул на продавца Звягинцев.
– Улетать мне скоро далеко. Где я её оставлю?
Стас обратился внимание на печальное лицо дедушки полное печали и боли. Старик, который прожил долгую и тяжелую жизнь. Он видел и испытал много боли и страданий. На его челе будто отпечаталась печаль, которая проникает так глубоко, что остаётся с человеком надолго. Парень не выдержал, отвернулся у окну и посмотрел на тёмное небо.