Дорога доблести
Шрифт:
Я изо всех сил пытался ей разъяснить, что если бы я мог сделать выбор, то он пал бы на неё, но что я устал и хочу спать в одиночестве.
Летва сморгнула слезу, пожелала мне геройского сна и вновь покинула меня, уже гораздо более быстрыми шагами. В один момент мне даже показалось, что она готова дать мне пощечину.
Через пять секунд я вскочил с постели и кинулся искать её. Но она уже ушла, галерея была темна.
Заснул я, как убитый, мне снилась Свора Холодных Вод. Они были ещё более отвратительны, чем из описывал Руфо, и пытались скормить мне золотые самородки, у которых были выпученные глазки Элмера.
9
Руфо
— Босс! Вставайте! Немедленно!.. Я натянул на лицо простыню.
— Убирайся вон! — Во рту стоял привкус тухлой капусты, в голове что-то жужжало, уши заложило.
— Немедленно! Это Её приказ!
Я встал. Руфо был уже в одежде Вольных Стрелков, при шпаге, поэтому я оделся так же и пристегнул свою. Мои служанки отсутствовали, равно как и роскошное одеяние, данное мне накануне. Спотыкаясь, я последовал за Руфо в огромный банкетный зал. Там уже была Стар, одетая для путешествия и очень мрачная. Прекрасная обстановка вчерашнего праздника улетучилась. Зал был холоден и гол, как заброшенный сарай. Стоял лишь стол, на котором ничего не было кроме куска холодного мяса, покрытого пупырышками застывшего жира; рядом лежал нож.
Я взглянул на мясо без всякого удовольствия.
— Это ещё что?
— Твой завтрак, если он тебе нравится. Я же ни минуты под этой крышей не останусь и есть эти объедки не буду. — Такого тона и таких манер я у Стар ещё ни разу не наблюдал.
Руфо потянул меня за рукав.
— Босс, давайте-ка уходить и побыстрее.
Так мы и поступили. Ни одной души в поле нашего зрения не появилось ни в доме, ни во дворе, не было даже детей или собак. Но три быстрых скакуна нас ожидали. Я имею в виду этих восьминогих «пони» — лошадиную версию гончих, оседланных и готовых к отъезду. Седловка у них сложная. Над каждой парой ног надевается что-то вроде кожаного хомута, а груз распределяется при помощи двух шестов, протянутых вдоль боков, и на которые поставлено кресло со спинкой, мягким сидением и подлокотниками. К каждому подлокотнику тянулись поводья. Слева находился рычаг для замедления или убыстрения хода, и мне не хотелось бы рассказывать, каким именно путем распоряжения всадника передавались животному. Впрочем, последние, кажется, особенно не возражали.
Конечно, это были не лошади. Головы у них лишь отдаленно сходны с лошадиными, а ноги — без копыт и заканчивались мягкими подушечками, как у хищников. Они всеядны, а не травоядны. Когда привыкнешь, к ним можно даже и привязаться. Моя «лошадь» была чёрная с белыми пятнышками — ну просто само очарование. Назвал я её Арс Лонга<Арс Лонга — кличка многоножки Гордона вместе с кличкой «лошади» Стар (Вита Бревис) образуют известное латинское изречение: «Жизнь коротка, искусство — вечно».>. Глаза у неё были понимающие.
Руфо привязал мой лук и колчан к багажной полке за креслом, показал, как на него влезать, укрепил ремень безопасности, поставил мои ступни на специальные подножки (стремян не было), отрегулировал спинку, сделав её положение удобным, как в салоне первого класса авиалайнера.
Сначала мы тронулись быстрой трусцой, потом перешли на бег, со скоростью около десяти миль в час. Многоножки знают только одну побежку иноходь, но качка смягчается благодаря креплению кресла в восьми точках, так что
Стар ехала впереди, не проронив за все время ни полслова. Я попытался было заговорить с ней, но Руфо дотронулся до моей руки:
— Когда она в таком настроении, лучше не трогать.
Позже, когда мы с Руфо ехали бок о бок, а Стар была впереди за пределом слышимости, я спросил:
— Руфо, ради Бога, скажи, что случилось? Он нахмурился:
— Вряд ли мы об этом узнаем. У них с Доралем произошла бурная ссора, это ясно. Но лучше сделать вид, что ничего не случилось.
Руфо замолчал, я — тоже. Может Джоко ей нахамил? Он же был пьян, легко мог войти в раж. Только трудно представить, чтобы Стар не справилась с любым мужчиной. Думаю, она прекраснейшим образом отшвырнула бы насильника, но при этом умудрилась бы не оскорбить его мужского самолюбия.
Эти размышления привели меня к другим, ещё более мрачным. Ах, если бы старшая сестра пришла одна… если бы мисс Тиффани не опьянела вечером… если бы моя служаночка с рыжей шевелюрой явилась раздевать меня, как мы договорились… О, дьявол!
Руфо распустил свой пояс безопасности, опустил спинку кресла пониже, закрыл лицо носовым платком и захрапел. Немного погодя я последовал его примеру — спал я мало, завтрака не получил, опохмелиться после вечернего пьянства не дали. «Лошадь» в моей помощи не нуждалась — и моя, и Руфова слепо следовали за «конем» Стар.
Проснувшись, я почувствовал себя куда лучше, если не думать о жажде и голоде. Руфо все ещё храпел, «конь» Стар скакал в пятидесяти футах от нас. Ландшафт был по-прежнему красив и пышен, а впереди, на расстоянии полумили, виднелся дом — не помещичий, а скорее фермерский. Я увидел колодезный журавль и представил себе покрытое холодной росой ведро с ледяной водой, а может, и с тифозными бактериями… впрочем, мне же сделали предохранительные прививки в Гейдельберге… Очень хотелось пить. Я имею в виду воду. А ещё лучше пиво… они тут его здорово варят.
Руфо зевнул, спрятал платок и поднял спинку кресла.
— Должно быть, вздремнул, — сказал он с глупой ухмылкой.
— Руфо, видишь тот дом?
— Да, а что такое?
— Завтрак, вот что! Я уже напутешествовался на пустой желудок и мне хочется пить так, что мог бы сжать камень и выцедить из него сыворотку.
— Тогда лучше так и сделайте.
— Что?
— Милорд, мне очень жаль… я тоже погибаю от жажды… но там мы не остановимся. Ей это не понравилось бы.
— Не понравилось бы, вот как! Руфо, скажу тебе прямо: хоть миледи Стар и мила, но это не может служить причиной, чтобы я ехал весь день без воды и пищи. Ты поступай как хочешь, а я остановлюсь позавтракать. Кстати, у тебя есть деньги? Местные?
Он покачал головой.
— Так поступать нельзя, во всяком случае, здесь. Босс, потерпите ещё часок. Пожалуйста!
— Это ещё почему?
— Потому, что мы все ещё на земле Дораля, вот почему! Мы не знаем, может, он уже разослал приказ стрелять в нас при первой же встрече. Джок добродушный старый мерзавец. Я бы лично сейчас очень хотел иметь на теле добрую кольчугу — свист стрелы меня бы нисколько не удивил, равно как и сеть, которую на нас могут сбросить вот в той роще.
— Ты в самом деле так думаешь?