Дорога домой
Шрифт:
– Да, и скотину если можно тоже, правда, деревенька у нас не богатая. Мы живём тем, что сами вырастили и изготовили, поэтому расплатиться сможем только так.
– Ну что Нель? Давай попробуем?
Нель и Грек согласились. Староста устроил нас на ночёвку у себя в доме, а утром, пока ещё не рассвело, нас разбудил гомон людей. Оказалось в каждом дворе нашлось, что попросить у заезжего мага. Люди выстраивались в очередь, приводили с собой коров, коней, больных детей и всё что только могло прийти в голову.
Проснувшись, мы быстро передвинули стол и лавки. В помощники взяли жену старосты - Анну, а её старшего сына отправили во двор упорядочивать очередь. Вначале -
– Святой Руфус! Да как вы вообще ходите?
– Ой, девонька, тяжко, очень тяжко. Спать не могу, усё болит и горит, вы уж помогите мне, если сможете.
– А вы случаем не ранили ногу?
– Да нет, так только спицей уколола, так то ж царапина. Разве из-за неё может такое приключиться?
– Ещё как! Разве сами не видите? А почему вы не обработали ранку, да хоть тем же первачом?
– Дык детка, мы с мужем не пьём, у нас такого добра отродясь не водится.
Я собрала консилиум, на нём были вынесены три предложения: отрезать ногу-это Грек; дать противовоспалительный настой, а там как повезёт - сказала Нель; провести операцию, почистить рану и дать противовоспалительный настой - предложила я.
Тётка, услышав наши предложения, округлила глаза и робким голосом предложила:
– А может само рассосётся, ну там лопушком или капусткой?
Но, глядя на наши серьёзные лица, замолчала, оценив серьёзность ситуации.
– Веля, действуй!
– скомандовала Нель,- а мы с Анной всё приготовим.
– Грек! Будешь за анестезиолога!
– За кого?
– Боль снимать будешь. Умеешь?
– Да.
– Вот и славненько.
Честно говоря, руки у меня не тряслись, они просто ходили ходуном и это ужасное чувство. Осознание того, что ты в данный момент режешь ногу живого человека. Бе,бе,бе, фу... но я стойко провела операцию и даже сама зашила ногу. Анна наложила повязку, и мы сдали тётеньку на попечение её законному супругу, вручив на дорожку литровый бутыль противовоспалительного отвара, который Грекхен также заговорил на обезболивание. После всего пережитого пожалела, что в этом мире нет сигарет, курить хотелось безбожно.
Люди шли кто с чем: у кого глаз косит, зубы болят, кто ухо простудил, кошка больна, лошадь хромает, а под конец дня так вообще роды у коровы принимали. Не могло животное разродиться, уже как три дня мучалось и оно понятно, телят оказалось двое: маленькие, слабые, доходяжки в общем. Хозяева хотели на них уже рукой махнуть, но за них вступился Грек, сказав, что там откуда родом он, коровы всегда родят по двое или трое телят и ничего, просто им уход нужен.
За два дня мы так вымотались, что не чуяли ни рук, ни ног. Я вытянула всю энергию из накопителя, тем самым чуть
Мы собрались поесть и залечь спать, как в дверь снова постучали. Анна открыла дверь, на пороге стоял парень.
– Сенька? А тебе-то чего, ты же здоров как бык.
– Мне бы с господами магами поговорить, - попросил парень, теребя от смущения свою шапку.
Нель закатила глаза, а Грек просто закрыл лицо руками. Да когда мы соглашались помочь, то не представляли на что подписываемся.
– Господа маги устали, весь день рук не покладали. А у тебя что за беда? Нечего их глупостями всякими отвлекать?
– Анна, прошу, очень надо.
– Анна, впусти ты его, раз так надо, - сказала я.
Парень вошел и стал переминаться с ноги на ногу.
– Ну?
– Это, нуууу... это как его.
– У тебя что-то болит?
– Нет.
– А чего пришел?- мой голос окончательно добил, и парень впал в ступор.
Смягчив тон, успокаивающе произнесла:
– Ты не переминайся, не волнуйся, садись на лавку и расскажи по порядку, что тебя беспокоит.
Парень скромно сел на краешек и начал рассказ:
– Мамка и батька всё время мне говорят, что лентяй и работать не хочу, лодырь и нахлебник.
Нель прыснула, а Грекхен откровенно расхохотался - лекарство от лени ещё не изобрели.
– Да нет, вы не поняли. Вот не ладится у меня с работой и всё. Уже все ремёсла перепробовал, за любую работу брался, не получается у меня, душа не лежит. И плотником, и кузнецом, и пастухом пробовал быть, и на ситаре играть, но всё не то, понимаете? Если вы господа маги мне не поможете, то и нет мне места в жизни, - парень склонил голову и замолчал.
– А как мы тебе помочь должны, если ты сам определиться не можешь?
– спросила я ночного гостя.
Парень будто ожил:
– Я слышал, что вы по какому-то вареву дело, подходящее человеку определить можете.
Вопросительно посмотрела на Нель:
– Ну что? Котёл судеб?
– Я абсолютно пустая, сейчас даже горшок ночной от проливания заговорить не смогу.
– Грек, а ты как?
Маг неопределённо покачал головой.
– У меня ещё осталось чуть-чуть, но я не знаю, как это делается. Если ты мне расскажешь, то можно попробовать, сложив наши силы.
Нель почесала макушку:
– Травы у нас подходящие есть, но где мы такой здоровенный котёл тут найдём?
Парень подскочил с лавки:
– А какой котёл нужен?
Нель развела руки, указывая примерный размер нужной посуды.
– Так есть, есть такой, мы в нём на праздник летника щи варим на всю деревню.
– И где он?
– Так тут, у старосты на чердаке.
И мы принялись за работу. Нель написала мне слова наговора, и пока их учила Грекхен, Сенька и старший сын старосты вытянули котёл во двор, натаскали туда воды и развели огонь. Я очень боялась запнуться, ведь если сделаю что-то не так, то парень будет вечно маяться, занимаясь не тем делом. Мы взялись за руки, и я начала распевать наговор. Меня снова окутало то странное чувство, какое испытала в избушке Оленики и поняла, что всё сделала правильно. Когда Сенька спросил котёл о предназначении, над ним появилась радужная книга с перелистывающимися страницами и перо, которое что-то всё время писало. Мы разомкнули руки и огонь потух, радужная книга и перо растаяли без следа и все отправились в дом, а Сенька бежал за мной и спрашивал: