Шрифт:
Я сильная (рабочие название).
Глава№ 1
Корабль качнуло сильней обычного, что заставило чуть крепче вцепиться в борт. Ну вот, за что не люблю корабли, так за то, что палуба может неожиданно уйти из-под ног. Но воду и океан я люблю сильно. Ее спокойствие завораживает,
Я еще раз вздохнула, окинула взглядом ночной океан, поправила парик и отправилась в каюту. Ну, попыталась. Почти дошла до трапа, как меня окликнули.
– Сантаро Дильарно?! Добрый вечер, вам тоже не спиться?
Улыбаемся, а не скалимся и вежливо отвечаем:
– Добрый, сантаро Культо. Нет просто, люблю безмятежность моря в такие часы.
– Вы романтик. Впрочем, юношам присуща романтика. Мне бы ваши годы!
– Можно подумать вы старик. Не наговаривайте на себя.
– Вы правы. Я не старик, но юность, увы, прошла. Так что не будьте дураком мой друг, наслаждайтесь.
– Благодарю за совет, сантаро Культо. Мне бы очень хотелось продолжить беседу, завтра, почти на рассвете, мы прибудем, и я вас покину. Хочу выспаться. Доброй ночи.
– Доброй, доброй.
Церемонно раскланиваемся, ииии я покидаю компанию сантаро Культо. Быстрей, быстрей пока еще кому-нибудь не приспичило поговорить. Да и от парика все чешется, до безумия хочется его снять.
Наконец каюта, дверь на замок. Иииии черный парик летит на пол. А по плечам рассыпаются мои родненькие рыжие локоны, ниже попы между прочем. Камзол, узкие штаны, жилет и высокие рубашки отправляться отдыхать. Теперь снимаем бинт, который стягивал грудь. Наконец можно
Перед тем как заснуть успеваю подумать. Что было бы, если сейчас ко мне зашел тот же сантаро Культо или капитан Кальтионе. Ну, правда, очень интересно было бы посмотреть на их лица. Они-то привыкли я щеголь молокасос, который отправился за приключениями. Они заходят, а я тут такая… рыжая, зеленоглазая. Было бы смешно.
У них, в Зильките, женщины сидят дома и никуда не ходят. Всего бояться. А я чистокровная аделазийка, папа так говорил. Поэтому ничего не боюсь, по крайне мере не так как залькитянки. Устроила весь этот маскарад, чтобы проблем меньше было. Плыву-то я на залькитянском судне. У них считается, что женщина должна сядет дома, вязать, вышивать и рожать. А остальное дурное, не женское. Не взяли меня на корабль, без маскарада.
А мне надо было уехать с острова. Папа просил, чтобы я нашла его и маминых родителей. Это была его последняя просьба. Он умер, сгорел в лихорадке. Почти 3 месяца прошло, а сердцу все еще больно. И не отпускает никак. Просто не вериться, что его нет, нет такой ласковой улыбки, смешинок в теплых карих глазах. Что нет моего папочки…
Тааак! Алька, соберись тряпка!!! Ты сильная, ты сможешь!
И все ровно просыпаюсь ночью от собственного крика (хорошо, что звукоизоляция хорошая), от кошмара. Я снова и снова вижу, как теплые глаза отца стекленеют, становятся холодными и синеют губы, которые так ласкова улыбались.