Дорогая Венди
Шрифт:
Целый год она слушала доктора Харрингтона, уверяющего её в том, что она больна, и Джеймисона, который звал её лгуньей. Она видела, как Джон устал с ней спорить и отвернулся, опустив руки. Майкл даже навещать её обычно отказывается.
Внутри её будто разлом, трещина, и она ширится с каждым
Но почему от неё вообще требуют забыть, требуют быть не тем, что она есть? Она научилась врать родителям, но теперь она взрослая, ей двадцать пять лет. Разве не полагается ей устанавливать правила самой? Почему это остальные должны определять её бытие?
Венди сосредотачивается, чтобы заставить тело оторваться от кровати. Летать. Раньше это было так просто. Даже крошечной щёлочки между ней и кроватью уже хватит. Станет не так больно; вся ярость, все страдания будут не напрасны. Но даже без волос она слишком тяжела. Сама лечебница тянет её вниз.
Когда в детстве она попыталась взлететь, спрыгнув со шкафа, она позволила сомнению замутить разум. Она болела и ослабла, ей не верили, а братья на её глазах забывали правду. Если теперь она не пустит внутрь это сомнение, если заполнит каждую клеточку тела мыслями о Неверленде, у неё наверняка всё получится.
Венди закусывает губу, впивается коротко обрезанными ногтями в ладонь. Вызывает к жизни ощущение того, как Питер держал её за руку, как пальцы ног оторвались от пола детской, вспоминает головокружительное падение в окно и дальше, в небо, – дух перехватывает от восторга. Всё было такое
Дым. Сырое мясо. Мокрый мех.
Венди падает. Внутри всё обрывается, и хотя она всё так же сидит на кровати в клинике, она проваливается в бездонную тьму. Питер держит её за руку, и из его хватки не вырваться. Нет, не держит, а тащит вперёд, всё быстрее и быстрее, пока ноги не начинают гореть от бега.
Это секрет, Венди. Самый лучший секрет. Я раньше никому не рассказывал.
По её мнению, так должен чувствовать себя тот, в кого попала молния. Пустота, немота, мурашки. Боль, которая не похожа на боль. Внутри будто образовалась дыра. Место, откуда вырвали кусок.
Венди захлопывает дверь в это пустое место – машинально, не задумываясь. С той стороны двери слышно чьё-то дыхание. С той стороны двери – свежая рана, и Венди спешит убраться подальше.
Она распахивает глаза, быстро и тяжело дышит. Там что-то есть. Есть что-то в Неверленде, что она забыла, что-то ужасное. В Венди занозой засел осколок тьмы, проникающий всё глубже и глубже и отравляющий кровь.
Дрожа, она встаёт и подбирается к двери. Пусть Венди наказали и обрили, но дверь не заперта. Возможно, сестра забыла, а может быть, рассчитывает, что Венди сломлена, запугана как следует, покорна, так что нет никакой необходимости её запирать. Девушка приоткрывает дверь и выглядывает, осматривая коридор в обе стороны. Не видно ни сестёр, ни санитаров.
Конец ознакомительного фрагмента.