Дороги
Шрифт:
В первые же каникулы Валентину Сергеевну пригласили съездить поработать на Кавказ в геологическую экспедицию. Вербовал на работу какой-то парень в полувоенной одежда прямо в коридоре университета. Брал только ребят, записывал в какой-то список и называл адрес, куда нужно прийти для отправки. «А меня возьмете?» – спросила Валентина Сергеевна. Парень открыл рот, чтобы сказать, что девушек не берут, но не сказал, а вдруг, растерянно заулыбавшись, отозвал в сторонку и тихо прошептал адрес. «Я вас приглашаю лично», – добавил он.
Парня звали Михаилом. Он был студентом горного института, учился на последнем курсе и казался Валентине Сергеевне самым большим,
2
На завтрак в этот день собирались медленно, хотя было уже около восьми – время выезжать на трассу. Скляр дважды обходил палатки, лениво поторапливал геодезистов и техников, но народу в столовой от этого не прибавилось. У кого-то не досохли портянки, кто-то ушел мыться на речку да застрял, а кто вообще не проснулся. В восемь наконец собрались, однако Смоленский заметил, что за столом нет Морозовой. «Опять жди ее…» – хмуро подумал он и вспомнил, что вчера вечером, когда он уже затемно вернулся со створа моста, Женьки у костра тоже не было. На ее гитаре бренчал техник Акулин, остальные – молодежь партии и студенты-практиканты – сидели молча и понуро. Вчера Смоленский не обратил на это внимания. Устал, промок на створе и сразу же лег спать. Только сейчас, в столовой, он вспомнил, что и Вадим не ночевал в лагере. Утром его раскладушка была пуста. Вадим иногда брал спальник и уходил в палатку техников, но в таком случае он должен был зайти утром к отцу переодеться или уж быть на завтраке.
– Где Морозова? – спросил он у Скляра будничным голосом, скрывая волнение.
– Она на трассе осталась! – весело отозвался Боженко, а Скляр молча отвернулся. – И Вадим остался. Я ему говорю – прыгай в машину! А он – передавай привет папаше! За столом, в дальнем углу у техников, засмеялись, и Смоленский почувствовал, что на него смотрят оттуда пытливо и многозначительно.
– Они чего-то целый день шептались, – доверительно сообщил Боженко. – Может быть, на рыбалку собрались. Там в их бригаде речка, клюет здорово. Тем более сегодня воскресенье, у всех добрых людей выходной…
– Ты будто первый год на изысканиях! – вдруг сказал Скляр и глянул на Боженко. – Погода – дар небесный. Зарядят дожди – наотдыхаешься, тошно станет…
– Мне и так тошно… – проговорил Боженко и, отбросив ложку, вылез из-за стола. Техники и рабочие из его бригады тоже один за одним покинули столовую. Смоленский мысленно поблагодарил Скляра. В другой раз он бы этот разговор принял за обыкновенную шутку, но в этом сезоне ему казалось, что его задирают, стремятся уязвить, досадить, хуже того, вот так, посмеяться всей партией. Сейчас Скляр вмешался, осадил Боженко. Не сделай он этого, Боженко стал бы говорить: «А зачем мы вообще торчим здесь? Кому нужна эта дорога?» Остальные сидели бы и слушали и согласно кивали… Так он уже говорил, когда затеял увольняться. Два часа Смоленский тогда потратил, чтобы переубедить Боженко: дорога к бокситовому месторождению нужна, в конце концов партия, а вместе с ней институт выполняют госзадание, и от того, как она выполнит его, зависит будущее партии.
Боженко ушел из столовой не договорив, но Смоленский знал, он еще доскажет. Так и будет весь сезон кровь портить. А отпускать жалко – геодезист толковый. В прошлом году на этой же трассе, когда работы только начинались, Смоленский им нарадоваться не мог. Боженко не нужно ни подсказывать, ни наставлять, все может сам. Еще год-два – и станет Боженко ГИПом. Такие инженеры долго на рядовых должностях не задерживаются, а ему и тридцати нет…
Когда Смоленский подошел к машинам, обе бригады изыскателей сидели уже в кузовах и лениво переговаривались. Возле передней машины его ждал Скляр.
– Кстати, – сказал он, – вчера Шарапов к нам заглядывал. Его машины раньше наших пришли…
– Ну и что? – холодно спросил Смоленский.
– А ничего! – беззаботно ответил начальник партии. – Обещал сегодня вечером быть в гостях. У него же выходной… Говорит, надо нам о Вилором Петровичем наладить дипломатические отношения.
– Ну-ну… – бросил Смоленский и хлопнул дверцей автомашины. – Поехали!
Однако пока шофер Самойлов запускал мотор, Смоленский окликнул Скляра и выпрыгнул из кабины на землю.
– Кирилл Петрович, съездил бы ты на трассу, – посоветовал он примирительно и улыбнулся. – На втором участке надо контрольный ход сделать, Боженко не поспевает…
– Нет, Вилор Петрович, – твердо сказал Скляр. – У меня своих дел…
Он круто повернулся и зашагал в лагерь. Смоленский секунду глядел ему вслед, затем плюнул и вскочил на подножку.
Шофер Самойлов всю дорогу до автомагистрали молчал, однако, когда выехали на асфальт, он наметанным глазом заметил впереди инспектора ГАИ и резко затормозил.
– Надо люфт рулевого проверить, покрутите баранку!
Смоленский несколько раз крутанул руль и заметил, что водитель второй машины тоже бегает вокруг, на ходу пиная баллоны.
– Черт… – выругался Самойлов. – Есть маленько…
– Проверять надо в лагере, – сердито проговорил Вилор Петрович. – Поехали!
– Проверяй не проверяй, тяги-то разносились, – виновато сказал Самойлов. – А хочется вместе с ней на пенсию пойти… Движок-то у нее хороший, сам делал. Сезон как-нибудь отъездим…
Едва автомобили приблизились к инспектору, как тот поднял жезл и махнул рукой – к обочине. Инспектор был затянут белыми ремнями с кобурой, высокий, громоздкий – такого и не объедешь…
– В чем дело? – хмуро спросил Смоленский, выглянув из кабины.
– Я сам, я сам… – торопливо прошептал Самойлов и, прихватив путевой лист, заспешил к инспектору. Минуту они о чем-то разговаривали, вернее, говорил инспектор, а Самойлов только кивал, махал рукой и виновато улыбался.
– Поворачивают назад… – сказал он растерянно, подойдя к машине, – говорят, нельзя будто… Путевку забрали…