Шрифт:
Серия: Страшилки Издательство: Эксмо, 2006 г. Электронная библиотека детской литературы http://www.kidsbook.ru/
Моему другу Армену Барсегяну (он же Юрген Алекс Деруйтер) посвящается
Фермерское поселение "Буренка"
Она схватила меня за руку своими цепкими узловатыми пальцами и, кряхтя, прошамкала:
– Вокруг тебя ходит смерть. Не пройдет и дня, как она объявится. И нет от нее спасения. Нет!.. Кто-нибудь из
Гипнотическое звучание ее голоса завораживало. Я уже не вслушивался в смысл фраз, а просто плыл по волнам ее голоса и чувствовал, что начинаю отключаться от реальности. Перед глазами запрыгали мушки, а вскоре они разрослись, и передо мной разливалась одна сплошная чернота. Сознание медленно погружалось в эту черноту, и оставался только обволакивающий голос старухи, уносящий в небытие…
– Она ходит рядом! Совсем рядом! – Эти слова прозвучали так резко, что я вздрогнул и словно очнулся ото сна.
Цыганка держала меня за руку, явно не собираясь отпускать, и упоенно смеялась с закрытыми глазами.
Только я собрался отшатнуться, как старуха замолкла, широко распахнув слегка раскосые глаза. Я замер. Остолбенел. У меня перехватило дыхание.
Она была слепая. Ее зрачки были белые-белые. С большим трудом можно было рассмотреть очертания радужной оболочки. Белая радужка. Абсолютно белая.
Я шумно сглотнул. Коленки задрожали и подогнулись.
– Бабушка Рая, все хорошо, – мягко сказала Нина, отцепляя ее руку от моей.
– Не разговаривай со мной как с дурой, – грубо отозвалась старая цыганка. – Я хоть и слепая, но не дура. Слышишь? Не смей паясничать, наглая девчонка, не смей, иначе…
В этот момент со двора, напротив которого мы стояли, вышла невысокая смуглая девушка с красивым, но усталым лицом и грустными глазами.
– Мама! – взволнованно воскликнула она, приближаясь к старухе. – Почему ты одна?
– А что? – вскинулась старуха, белыми глазами глядя в небо и не мигая.
– Ты же… Пойдем домой. Кушать пора. Все уже на столе. Мы волновались, мама. Пойдем.
Женщина что-то добавила на своем певучем языке, взяла старуху под руку и повела в сторону дома. Развернулась и шепнула нам:
– Она вам ничего не наговорила?
Я утвердительно кивнул.
– Не слушайте ее. Она сама не понимает, что говорит. Извините.
Женщина тяжело вздохнула и завела старуху во двор.
Смотря вслед полоумной старухе и ее дочке, я ощутил неприятный осадок на душе. Так хорошо начавшийся день казался безнадежно испорченным.
– Я их помню столько, сколько здесь живу. Баба Рая уже давно ненормальной стала, еще до моего рождения. Слепая она с детства. Больной на голову стала после того, как упала в открытый подвал. Ее еле спасли. Но спасли. Все удивлялись, как она не свернула
– Что – "но"? – занервничал я.
– Но часто ее слова сбываются. Она мне один раз парня зеленоглазого нагадала, и на следующий же день в школу пришел новенький. Такой красавец – не описать словами. Но глаза… Меня поразили его глаза. Как только я их увидела, меня сразу как будто током прошибло, – слова бабы Раи вспомнила. Мы с ним два месяца встречались. Только одно меня удивило – откуда она знала, что он будет зеленоглазым? Она же слепая, откуда ей известно, что существует зеленый цвет?.. Она мыслит образами, которых никогда не видела? А?
Я отмахнулся:
– Откуда я знаю? – И забеспокоился: – Ты хочешь сказать, что ее слова насчет смерти – правда? В смысле – сбудутся?
Нина пожала плечами.
– Не знаю. Надеюсь, что нет. Ладно, выбрось ее предсказания из головы. В конце концов, она всего лишь несчастная старуха, которой очень не повезло. А насчет парня зеленоглазого… Да это просто совпадение, наверно, только и всего!
Я помолчал. А потом сказал:
– Бедная эта ее дочка. Такой груз на всю жизнь достался. Это страшно.
– Да. Страшно… Кстати – если быть точным, она ей не дочка.
– А кто?
– Жена ее сына. Невестка то есть. Она добрая. Ее зовут Золушка.
– Золушка? – изумился я.
– Ага. На русский "Света" переводится. Ну ладно, идем дальше… Хе… Вот ты и познакомился с нашей главной достопримечательностью. Бабу Раю знает вся округа.
Мы пошли вверх по улице. Я – ошарашенный, Нина – задумчивая. Неожиданно она остановилась и уставилась в землю. Почесала подбородок.
– Знаешь… – сказала она. И мотнула головой, словно отказываясь от мысли. – Ты ничего не чувствуешь?
Я прислушался к своим ощущениям.
– Нет. Ничего. А что я должен чувствовать?
– Ничего прямо так не должен, но… Я ощущаю волнение. Беспокойство. Дрожь. Воздух дрожит, понимаешь? Колышется, стонет, плачет. Что бы это значило?
Я страдальчески провел ладонью по лицу.
– Нина, давай ты не будешь загадками говорить? Я еще не дошел до дома, а уже хочу вернуться обратно. То бабка эта прицепилась, то ты пугаешь. Хватит, а?
Мне здесь решительно начинало не нравиться.
– Хорошо, – кивнула Нина. – Не буду. Ну, вот мы и пришли.
Тогда я не знал, что встречусь с бабкой еще раз, но встреча эта будет по меньшей мере странной.
А за обедом дядя сказал:
– Мне это не нравится. Абсолютно не нравится. Свой скот я никому не отдам. Сегодня ночью я устрою охоту. Посмотрю, что там за деятель повадился моими бычками лакомиться.
Тетя подложила на блюдо вареной картошки с укропом. Я тут же взял исходящие паром клубни, размял на своей тарелке и бухнул сверху кусок настоящего сливочного масла, которое тут же на ферме и производилось.