Достичь горизонта

Puzzles Andrew

Внутри сновали люди в белых халатах, перенося оборудование неизвестного для делегатов назначения, всюду высились столбы электроники, мерцающие сотнями светодиодов, вдоль стен стояли капсулы со стеклянными крышками, а внутри лежали люди, подключенные к нейроинтерфейсу. Группа прошла в центр просторного помещения к круглой стойке с десятком операторов перед мониторами и голо панелями. Никто даже не обратил на них внимания.

– Посмотрите на вот эту диаграмму. – Рубен что-то нажал в своем комме и перед делегацией возникла проекция нескольких графиков, прыгающие столбцы диаграмм, считывающие чьи-то данные в режиме реального времени, множество формул и разного рода других информационных окон. – На первый взгляд

без ста грамм не разобраться. – наигранно посетовал ученый, на что группа издала сдержанный смешок. – А теперь серьезно. Мозг каждого испытуемого многократно сканируется и записывается отдельным ИИ. Затем вся личность дробится на шестьдесят четыре части – это своеобразный потолок, представляя в конечном итоге массив ИИ с интеллектом пятилетнего ребенка. В итоге мы имеем сто двадцать восемь программируемых машинных мозгов со способностями к самообучению, но это еще не все. – пресек он жестом попытку Богдана Гелашвили снова его перебить. – Копированный мозг помещается в среду обучения тем или иным знаниям одним массивом, то есть между фрагментами происходит обмен информацией. Живой мозг, вернее уже его фрагменты, помещаются по отдельности в туже среду, не имея возможности взять знания из других источников. После достижения обеими группами схожих результатов, мы постепенно сращиваем каждый фрагмент живого мозга с массивом электронного. И каждый раз, господа, вы только вдумайтесь! – увлекся ученый, активно жестикулируя и тыча пальцем, что считалось в общем то не приличным, в графики и диаграммы. – Каждый раз, когда новый присоединенный фрагмент учит чему-то новому итоговый массив, мы получаем увеличение итоговой мощности на три-пять процентов! В итоге данных становится достаточно для того, чтобы записать их обратно в изначальный мозг-носитель, заполняя его на все сто процентов, но работать он будет как целое, пусть и среднее в отношении ёмкости, киберядро!

– Такой симбионт сможет делать то, о чем вы говорили ранее? – снова спросил невидимый голос из середины плотно стоящей группы.

– Пока еще нет. – немного растерялся ученый. – Но! Несмотря на то, что процесс занимает около двух недель для одного такого супермозга, мы уже можем, имея всего одиннадцать готовых изделий… – он осекся. На последнем слове каждый делегат почуял вонь аморального нутра ученого, что ни в коем случае не отразится на их решении в будущем, ведь деньги не имеют этого тошнотворного запаха. – Та студия, господа, поставила в свое время очень амбициозную цель создать целый живой мир, пусть и чуть меньше нашей планеты, но он должен был самостоятельно жить и развиваться. Им не хватило навыков и средств, а мы уже сейчас можем это сделать!

– Сколько одновременно вы можете производить этих… симбионтов? – скептически спросил Вадим Кашин, самый успешный финансовый аналитик востока.

– Десять, уважаемый. – нервничал и распылялся все больше Рубен. – Но это до старта эксперимента. А когда продукт пойдет в массы, то нам не придется искать каждый раз новых подопытных или выходить в пустоши. – он нервно облизнул сухие губы, глаза наливались безумным блеском. – Через игру мы сможем записывать до сотни таких мощнейших ИИ раз в три месяца без вреда для людей.

– А догадаться об этом возможно? – с недоверием спросил Лев Иакович.

– Нет. – отрезал ученый. – Это исключено.

– Славно. – кивнул Богдан, поправляя галстук. – Тогда предлагаю, Лев Иакович, нам с вами вернуться в часть и обдумать некоторые рабочие моменты с научной группой. Тут мы услышали и увидели достаточно.

– Полагаю, да. – согласился седой вояка, задумавшись о чем-то своем. Быть может, он хочет воскресить погибшую несколько лет назад жену в виртуальном образе, идентичным реальному человеку? Или же хочет организовать послушную и эффективную военизированную группировку

для штурма убежищ террористов нового пути, из-за которых, собственно, Льву пришлось пережить самую великую потерю в своей жизни?

Рубен проводил делегатов от армии до лифта и вернулся к остальным, чтобы урегулировать оставшиеся вопросы. Удивительно, но об этической стороне экспериментов никто даже не заикнулся. Фармацевтам и ученым была интересна только эффективность и послушность таких субличностей. Представители айти корпораций ясное дело хотели получить на выходе мощнейшие инструменты для разработки софта, рекламы и помощников в бизнесе. Вадим Кашин преследовал те же цели публично, но, когда все оправились к лифту, будучи полностью удовлетворёнными встречей, задержал Рубена еще на минутку.

– Галинкаф, послушай, – опуская формальности начал он. – Тебя же Абрам предупреждал на счет меня?

– Да, Вадик. – состроил пренебрежительную физиономию ученый. – Меня пугать не надо, сын пробирки…

Вадим Кашин – бывший искусственно выращенный солдат, так и не попавший на поля сражений. Их недолюбливали почти все. Все дело в их крайне низкой эмоциональности. Они слишком похожи на андройдов – мимики никакой, интонаций тоже, движения рваные, одним словом нелюди. Но Вадим не совсем такой. Он на первый взгляд был простым человеком, однако иногда все же терял контроль и становился излишнее… синтетическим.

– Смелый ты, козел. – слова Рубена почти не задели его, ведь ученый на самом деле так не думает. Он эрудит, свободный от предрассудков этого треклятого мира, просто не любит наркомафию и сутенеров. – Сколько девочек из одного… изделия получится?

– В виртуал или на андройда? – недовольно щелкнул языком ученый от досады, что не получилось задеть оппонента.

– Пополам. – подмигнул Вадим.

– Смотри. – выдохнул устало Рубен и оперся на один из столбов в помещении, пальцами слегка надавил на глаза, чтобы не уснуть на месте. – Если в виртуал – это около ста тысяч самых тупых кукол…

– Нормально. – присвистнул сутенер.

– Не перебивай. Это только самые-самые простые. Если нужно поддержать хоть какой-то человеческий диалог, уменьшай до тридцати тысяч. Если прямо-такие болтливые и с мозгами нужны, то уже тысячи две.

– Вот это уже ближе к правде.

– Заткнись. На андройдов тупеньких поставить не получится, иначе сбоить станут. Не спрашивай, особенности системы. Убытки же тебе не нужны? Не отвечай. – он снова пресёк жестом попытку Вадима что-то возразить. – Реальных, значит, штук пятьсот со средним интеллектом.

– Один черт втрое больше и качественней, чем я имею сейчас за те же деньги.

– Именно. – кивнул ученый и уже собирался уходить, но Вадим одернул его за плечо. – Я тебе сейчас клешню…

– Угомонись. – рассмеялся делец. – тебя что, в трущобах растили?

– В пустошах. – выплюнул ученый.

– Ты серьезно? – глубоко удивился Вадим, на что Рубен не стал ничего отвечать.

– Спрашивай быстрее. Спать хочу. – смахнул он с плеча руку искусственного человека.

– Ладно, друг, скажи, почему на графиках я увидел изменение психотипа подопытных после частичного и полного слияния без замещения личности?

– Ооо! – протянул ребенок пустошей. – Так ты еще и не тупой.

– На твое сожаление. – хмыкнул бывший вояка.

– Это значит, что человек, после сканирования и оцифровки мозга все равно сливается с машинным разумом. Характер меняется, привычки, вкусовые пристрастия, эмоции ощущаются острее…

– А через слияние можно усилить эмоции? – перебил его Вадим.

– Что, строишь мосты для своего второго бизнеса? – скептически посмотрел ему в глаза ученый, но не дождался ответа и продолжил. – На этом поле эксперименты еще не начались, жди релиза продукта, но за отдельную плату я поделюсь с тобой нашими наработками в будущем.