Достойный наследник
Шрифт:
– Возможно, твоя беда в том, барон, что ты думаешь обо мне как о своем князе.
– Кем вы и являетесь, по факту и по закону. Как и моим императором.
– А на самом деле я – узурпатор, барон; я не был рожден наследовать трон, но собираюсь продолжать править. И требовать себе повиновения. Усек? – спросил он по-английски и тут же вновь перешел на эрендра: – Ты понял?
– Конечно.
Карл кивнул:
– Хорошо. Официальное объяснение: тебя тревожила подготовка твоей стражи, и ты попросил меня их проверить – а я, в знак уважения к тебе и твоим людям, почтил
– Да, сир. – Арондэль даже не улыбнулся; он словно бы не заметил абсурдности происходящего. Карл только что прилюдно объявил, что замок Арондэль взбунтовался – и, несмотря на это, его владелец ничуть не возражал прикрыть дело историей, про которую все будут знать, что она – фальшивка.
«Думаю, ему просто не приходит в голову, что двенадцатилетний мальчуган может заметить, насколько баронова история прозрачней кисеи».
«Ты хочешь сказать, что импер… – пусть будет барон – голый?»
«Что-то в этом роде».
«Тогда, может быть, барон чувствует, что если двенадцатилетка объявит его голозадым, придет черед виселице?»
«Возможно и это».
– Ты уверен, что история приемлема, барон?
– Да, сир.
«Все это начинает напоминать диалоги Платона».
«Что ты имеешь в виду? Я пока что не вижу здесь мудрости».
«Да нет, я не о мудрости. Я не настолько самоуверен».
«А я и не о тебе. Так ты говорил?…»
«В „Диалогах“ Сократ всегда прав. Что бы он ни сказал, остальные знай твердят: „Конечно, Сократ“, „Это именно так, Сократ“, „Как верно, Сократ“.
– Так мы пришли к пониманию?
– Да, сир.
Очень хорошо, Сократ.
– Закон, как у нас говорят, есть закон, барон. – Карл одарил собеседника милостивой улыбкой. – Я не против, чтобы ты усомнился в моем праве на власть – один раз. Этот раз. Ясно?
– Да, сир.
Как мудро, Сократ.
«Он размышляет, что будет, если этой ночью ты исчезнешь».
Карл вздохнул. Как же они все-таки предсказуемы, эти бароны…
– М-м-м… Слышал я, у тебя трения с холтами? Я знаю, Арондэль был ими захвачен в войну.
Лицо Арондэля омрачилось. Холты были не такими милостивыми завоевателями, какими – под нажимом Карла Куллинана – стали бимцы; мужчин, женщин и детей заковывали в цепи и продавали Работорговой гильдии. За прошедшие с окончания войны девять лет кое-кто из проданных возвратился; большинство так и не вернулось.
И среди них – семья барона…
Думать о семье барона Карлу не хотелось.
– По нраву это тебе или нет, барон, сейчас все мы – часть одной империи. И бимские бароны вполне независимы; Фурнаэль управляет своим баронством, как считает нужным…
– Как считает нужным его мать.
Карл Куллинан вперил в барона долгий тяжелый взгляд.
– По-моему, говорил я.
– Простите, сир.
Признаю ошибку, Сократ.
– Так-то лучше.
– Как и должно быть.
– До нынешнего дня, барон. Нравится это тебе или нет, Нерахан и его люди – самые преданные из холтов; я вернул им оружие и переподчинил Нерахану оккупационные войска. И если я – лично – не остановлю их, армия под командованием Нерахана и Фурнаэля…
«И… хм… моим».
– … и Эллегона, которая уже сейчас марширует по Арондэлю, обложит замок осадой, проломит стены и не оставит от крепости камня на камне.
Это была ложь; никакая армия в Арондэль не входила. Но при необходимости могла войти – и быстро.
Арондэль побледнел. Он открыл было рот, молча пошевелил губами – и сжал их.
– Или, – продолжал Карл, поднимаясь, – ты и барон Нерахан, под общим руководством генерала Кевалуна, проведете первые совместные Холтун-Бимские маневры.
Это Карл планировал; но следующие его слова поразили его самого.
– Я намерен созвать объединенный совет баронов – и хотел бы прежде увидеть, что противники готовы действовать заодно.
Арондэль закусил губу, потом пожал плечами.
– Говори, Арондэль.
– Объединенный совет? Вы уверены, что это мудро?
– Не будь я уверен, я не созывал бы его, не так ли? Не тяни, барон. Пришло время выбора. Маневры – или стертый с лица земли замок?
«Он еле сдерживается».
«Удивил».
– Я выбираю второе, сир. – Арондэль произнес это так спокойно и вежливо, будто речь шла о выборе между кусками жаркого.
«Я выбрал второй свиток, Сократ». И все же Карл не мог не оценить умение Арондэля владеть собой: под прямой угрозой барон просто скрестил руки, не выказывая ни малейшего сожаления о призе, который посулил ему Карл.
Пора напомнить ему о призе. И о цене проигрыша. Но все по порядку.
– Очень хорошо, – проговорил Карл. – А теперь я хотел бы, чтобы вы оба – ты и Нерахан – уяснили себе одно: никаких стычек быть не должно. Никаких. Даже кулачных боев. – Карл поднялся и ловко отобрал у Арондэля кружку. – Не возражаешь? На вид чай хорош. – Он отхлебнул. Чуть более сладкий, чем сделал бы он, но куда лучше, чем чай, который он обычно пил в Бимстрене, хоть и не такой крепкий, как в Приюте.
Не говоря уж о кофе.
О кофе Карл вообще старался не вспоминать – даже про себя. Он не пил его ни разу за почти двадцать лет – хотя все еще ощущал вкус той воображаемой кружки, которой десять лет назад угостил его Арта Мирддин.
– Ясно, сир. – Арондэль спрятал понимающую улыбку. – Я с удовольствием попробовал бы иной вкус – если пожелаете.
– Ни к чему, Аррифеж. И теперь, когда мы снова друзья, можешь называть меня Карлом – наедине.
– Хорошо, Карл. – Арондэль встал и пошел налить себе другую кружку. – Ты говорил о маневрах?