Доверься сердцу
Шрифт:
– И кроме того, – пробормотал Алек, – горцы благородны, вежливы и гостеприимны. По их словам, нет в мире более красивого народа, чем они. – Алек вскинул бровь. – Я тоже вырос в горах.
– Я… э… прошу прощения, капитан, – смущенно пробормотал лейтенант.
– Надеюсь, – продолжал тем временем Алек, – часовые тщательно проверяют личность каждой женщины, появляющейся в лагере, учитывая события последних нескольких недель?
– Конечно. – Герон махнул рукой. – Зачастую это сородичи, распределяющие работу между собой.
–
– Да, но в нашем лагере было всего два происшествия – со мной и с полковником Грантом. – Герон откашлялся. – С того самого момента, как полковник попал в сети этой Кэти Хелл, он сделал все для того, чтобы ни одна женщина не попала в лагерь без тщательной проверки. Он пришел в ярость после того, что случилось. И до сих пор никак не придет в себя. Он говорит, что эта распутница угрожала убить его. А ведь она даже не ударила его пистолетом по голове, сэр.
– Я читал его показания. Кэти уязвила его гордость, – согласно кивнул Алек. – И все же вернемся к нашему разговору, лейтенант. Откуда вы знаете, что именно эта девушка взяла ваши вещи? Схемы и… э… шоколад?
– Она похвалила составленные мной схемы и заинтересовалась баночкой с шоколадом. Она даже принесла две чашки с горячей водой и сахаром. Девушка сказала, что очень любит шоколад и непременно хочет отведать немного.
Заправив простыню, прачка встряхнула одеяло с такой силой, что бумаги на столе Алека с шорохом взметнулись в воздух и несколько документов упало на землю.
– Tcha,– пробормотала женщина и повернулась, чтобы подхватить их. При этом она наступила на несколько документов, а остальные сгребла в охапку. Руки прачки скрывали потрепанные рукава слишком большого для нее платья. И все же Алек заметил, что ее кисти были изящными, а пальцы чистыми.
Не переставая бормотать что-то на родном наречии, прачка положила документы на стол, а потом наклонилась, чтобы поднять остальные. Алек присел, чтобы сделать то же самое, и в этот момент они столкнулись лбами. Женщина охнула от неожиданности и посмотрела на Алека.
Мужчина увидел красивые глаза необычного серебристо-серого цвета. Внезапно какое-то воспоминание всплыло в голове Алека. Он видел эту шотландку прежде, или ему это просто показалось?
– Извините, – произнес он и протянул руку, чтобы дотронуться до ее закутанной в плед головы. В этот же самый момент он испытал какое-то странное ощущение. Внезапно возникшее желание, потребность быть рядом с незнакомкой. Неужели так много времени прошло с тех пор, когда он последний раз был с женщиной?
Прачка быстро поднялась, а Алек вернулся к своим делам.
– Прошу прощения, лейтенант. О чем мы с вами говорили? – Алек вновь взял со стола листовку и еще раз внимательно посмотрел на изображение Кэти Хелл. – Значит,
– Ну… я попытался поцеловать ее, выразив тем самым свое восхищение. А она ударила меня рукояткой пистолета по голове.
– А как она оказалась в вашей палатке? – Алек вопросительно взглянул на лейтенанта.
– Она бродила в темноте по лагерю. Сказала, что искала родственницу, но заблудилась. Она выглядела такой усталой и растерянной, что я предложил помощь.
– Она назвала свое имя?
– Мари. Кажется, так. Это все, что я помню.
Прачка взяла в руки подушку, с силой ударила по ней, а потом положила ее на кровать и снова расправила одеяло.
– На ваш взгляд, она шотландка или уроженка гор?
– Она прекрасно говорила по-английски, без намека на акцент. Более того, она понимает французский. Это выяснилось, когда я… э… прочитал вслух стихотворение.
– Стихотворение, – сделал пометку Алек. – Она красива, как вы считаете?
– Да. Молодая, утонченная. Кажется, у нее белокурые волосы. Но может статься, что и пепельные или рыжеватые. А глаза… Глаза голубые или зеленые. Или, может быть, серые? Я помню, на ней было темное платье, кружевной чепец и темный плащ с капюшоном. От нее пахло лавандой. А волосы были такие мягкие, – мечтательно протянул лейтенант. Алек вновь взял в руки перо.
– Глаза неопределенного цвета, оттенок волос неизвестен, говорит по-английски и по-французски, носит темную одежду, пахнет лавандой… словом, ничего выдающегося. Вы можете что-нибудь добавить?
– Есть в ней нечто особенное, – кивнув, произнес Герои. – Этакое сочетание очарования и невинности. Мне хотелось защитить ее и в то же время… любить ее. Перед ней невозможно устоять, и мои ощущения не поддаются описанию. Я был ослеплен, околдован. Возможно, все эти слухи о ее магическом даре – правда.
Алек отложил перо.
– Другие офицеры описывают свое состояние примерно так же. Вполне вероятно, что она подсыпала вам что-то в шоколад.
– В это трудно поверить. Она казалась такой трогательной, нежной и ранимой. И я страстно возжелал ее…
– Надеюсь, больная голова убедила вас в обратном, – досадливо заметил Алек. Пока Герон согласно кивал, не переставая теребить треуголку, капитан вновь взглянул на прачку. На этот раз она достала из корзины рубашку, пару клетчатых носков и сложила их на кровати.
Это была не его одежда, но Алек все равно надел бы ее. Поджав пальцы в поношенных ботинках, он вдруг' осознал, что носит одну и ту же рубашку, плед, жилет и носки слишком долго. В походных условиях найти свежую одежду было невероятно сложно, но Алек старался использовать любую возможность, чтобы переодеться. Чистое же постельное белье, принесенное прачкой, было дороже любого подарка. Местные женщины действительно хорошо выполняли свою работу.