Довмонт, князь псковский… Соч. А. Андреева…
Шрифт:
Чудный роман! Удивительный роман! Я, признаться, не дочел его второй части, не потому, чтобы он показался мне скучен, вял, бестолков и бездарен; но потому, что я люблю хорошего понемножку и всегда имею привычку дочитывать хорошие книги по листочку в день, вместо лакомства, вместо конфект. Но несмотря на
Чувство патриотизма у почтенного автора доходит до nec plus ultra: [1] все татары у него подлецы и трусы, которые бегают толпами от одного взгляда русских богатырей; русские все благородны, великодушны и храбры, едят и дерутся, как истинные герои Владимировых времен [2] . Даже иноверцы, служащие Руси, от литвина Довмонта до черкеса Сайдака, отличаются храбростию, чистейшею нравственностию и превосходным аппетитом. Что касается до нравственности – ею проникнут весь роман, начиная с заглавия до обвертки. Слог самый ученый,
1
Неточная цитата из вступления к «Руслану и Людмиле» Пушкина.
1
до крайних пределов (лат.). – Ред.
2
Рязанцы особенно храбры: у них не только живые, но и мертвецы оказывают последние усилия отчаянного мужества. (Ч. I, стр. 99.)
– Кикиморы? Нет. Да какие?..
– Те же самые, которые удостоили посещением своим тебя и вчера и за которые ты чуть было не задушил меня.
– Да, твоя правда, – отвечал боярин, – теперь дело должно идти не о Кикиморах, а об завтраке. Полошим, что ты постигнул таинственный смысл моих слов, которых племянник совсем и не понял, а между тем приготовим «то, что составляет их основание».
Не правда ли, что выражения: удостоили посещением своим; ты постигнул таинственного смысла моих слов; составляет их (моих слов) основание — все эти выражения удивительно как отзываются тринадцатым веком? Чудный роман! Удивительный роман!