Кодекс Крови. Книга ХVIII

Пока покровительница, доверившись мне, отправилась созывать своих последователей, мне предстояло поставить в известность об опасности очень многие силы.

Начал я с принятия решения о срочной эвакуации в Сашари. Райо был предупреждён первым и, кажется, даже обрадовался.

— Меня смущает твоё хорошее настроение после услышанных новостей, — честно признался я.

— Не воспринимай превратно, — тут же замахал руками дед, — просто радуюсь,

что родовое гнездо Эсфесов вновь оживёт. Мы же с Лавинией отстроили всё так же, как было когда-то, но сейчас этот небольшой город пустует. Занята лишь пара башен: в одной расположился выводок аспидов, а во-второй живут божественные отпрыски из мира Тары. А теперь здесь тысяч двадцать жителей спокойно можно разместить.

— Боюсь, столько у меня нет, — прикинул я количество своих людей, — к тому же мы не можем просто взять и уйти все. Присягу никто не отменял. Останется кто-то из гарнизона, так же как и охрана совместных исследовательских центров на бывших землях Земельно-Удавовых. Да и эрги теперь вряд ли свой алтарь бросят.

— Не тяготись чужим выбором. Твоё дело предупредить и дать объективный расклад. Их дело принять решение, — приободрил меня Райо. — Вот как ты объясняться с местным пантеоном будешь…

— Как есть скажу.

— Думаешь, помогут?

— Думаю, что им этого не дадут сделать, — высказал я собственные предположения. — Но предупредить надо. Если в их песочницу придут большие дяди и устроят разборки, они должны быть в курсе.

— Тебе виднее, но смотри, чтобы тебя коллективно не прикопали во избежание, так сказать.

— Всей правды я им говорить не буду, — успокоил я деда. — Я не самоубийца.

Выразительный взгляд Райо был мне ответом.

— Но есть у меня одна идея… Подсмотрел в архивах Альба Ирликийского. Какой бы первостатейной тварью он ни был, но учёным он оказался выдающимся, — пришлось признать мне.

Я на досуге планомерно изучал записи из его библиотеки. Загадка Атараши пока не была разгадана, а потому приходилось искать подсказки везде. И как бы мне не хотелось лелеять собственную ненависть к святоше, но в начале пути он и его друзья были благом для моего родного мира.

— Любая первостатейная тварь сделала в своей жизни хотя бы что-то хорошее, — философски изрёк дракон. — В случае с Альбом, он породил тебя.

Саптама услышал зов Матери Крови в тот момент, когда его эксперимент почти достиг завершения.

Он сидел за обшарпанным растрескавшимся деревянным столом, наблюдая за четырьмя формами жизни, сошедшимися в битве с его кровью. Это была последняя проверка. Две уже погибли — их полупрозрачные оболочки сморщились, будто высушенные невидимым огнём, уступив силе крови Высшего существа. Но оставшиеся две демонстрировали поразительные свойства: одна пульсировала кроваво-красными узорами, словно имела собственное сердцебиение, постепенно обращая кровь Высшего в себе

подобную субстанцию, другая испускала серебристую пыль, складывающуюся в сложные трёхмерные мандалы.

Когда зов Матери пронзил реальность, его пальцы непроизвольно сжались, превратив камень под ними в пыль.

«Как быстро…» — мелькнула мысль. Он не ожидал, что она узнает об охоте так скоро. Губы искривились в странной гримасе — нечто среднее между улыбкой и оскалом.

«И ради кого? Какого-то выскочки, даже не успевшего толком возвыситься. Мы столетиями боролись за её благосклонность, а этот… этот сорванец удостоился её личного вмешательства».

Холодная зависть шевельнулась где-то в глубине того, что когда-то было душой. Камень под его пальцами раскололся, не выдержав давления.

Его взгляд скользнул к чаше, где две выжившие формы жизни уже начинали меняться, реагируя на зов. Красная вытягивалась в тонкую, как бритва, нить, серебристая сжималась в идеальную сферу, испуская волны статики.

«Подарок специально для вас, матушка, и для вашего любимчика» , — прошептал он, ощущая вкус грядущей мести на языке.

Кровемор и Распылитель — его шедевры, созданные за годы изгнания. Первый мог проникать в любую биомассу, переписывая её код и делая подобием себя, второй — поглощал магию крови, преобразовывая её в иную, опасную для всех живых существ. Кроме магии Саптамы, естественно. Вкус его магии Распылитель знал и сознательно игнорировал, позволяя пользоваться даром крови без ограничений. Кровемор был идеальным оружием против Высших существ, а Распылитель должен был помочь решить вопрос с бывшей покровительницей и её любимчиком.

— Что же, посмотрим, кто кого… — осталась парочка проверок, и два мира будут у него в кармане. — Не думал же Творец, что я просто буду плясать под его дудуку? Заполучить колыбель — не предел моих мечтаний, а лишь первый шаг к цели. А Великая Мать Кровь сама виновата, нужно было соглашаться на предложение, тогда осталась бы жива.

Где-то в глубине пространства Велика Мать Кровь вдруг почувствовала лёгкий укол тревоги — словно кто-то провёл ледяным пальцем по её позвоночнику. Но когда она попыталась определить источник угрозы, ощущение исчезло, оставив после себя лишь горький привкус недоумения.

Я пришёл к алтарю стихий сам. Пещера с огромной жертвенной гекатомбой ни капли не изменилась. Только сам алтарь теперь не выглядел огрызком себя прежнего. Теперь он напоминал мне корону с четырьмя зубцами разных цветов. Каждый зубец — кристалл с мерцающим внутри средоточием стихии. Красиво. Величественно. А ещё кристаллы росли. Подозреваю, что через некоторое время они достигнут потолка пещеры и прорастут сквозь неё. Вот тогда ко мне возникнет ещё больше вопросов.