Довод Королей
Шрифт:
– Ты с ума сошел, она же девочка совсем. Ей златокудрый рыцарь нужен, а не горбун.
– Златокудрый, говоришь? – приосанился король, глянув в висящее на стене зеркало. – Что ж, черное к золотому, юг к северу... Беру свои слова назад. Да и не стал бы ты меня за свою красотку просить, сам бы вступился. Слушай, может, тебе Аврора подойдет? Она не хуже Эллы, да не такой, как сейчас, а десять лет назад. Тебе без малого двадцать три, ей – двадцать. Сам бы женился, да хватит с меня венчаний всяких... Да не смотри на меня так, я ее не трогал. И другие тоже. У баб Вилльо с честью строго.
– Нет.
– А ты присмотрись все же, таких кос и у Эллы не было, разве что у... Проклятый! – Король залпом выпил свое вино и налил еще.
– Не буду я смотреть, брат, – твердо сказал Александр, – я ни с Вилльо, ни с кем другим связываться не намерен, разве что дело о жизни и смерти пойдет. У тебя есть наследник, вы с Эллой ждете прибавления семейства, да и у Жоффруа уже есть один сын, а чем меньше в королевском доме наследников, тем спокойней. Да и сам посуди, какой из меня супруг? Дома сидеть не люблю, да и нет у меня дома. С моей неземной красотой я уж лучше буду Джакомо или Жозефа пугать.
– Ну и Проклятый с тобой, братец, – зевнул Филипп, – не хочешь любить Аврору, не надо. Джакомо с Жозефом от тебя не уйдут, это я тебе обещаю. Весной я за Паука возьмусь. Ладно, прости, меня Эжени ждет. Не всем же по заповедям жить, кому-то и грешить нужно.
2885 год от В.И.
2-й день месяца Собаки.
Арция. Лага
– Если ты думаешь, что я кинусь утирать вам сопли, ты ошибаешься, – Элла угостила сына таким взглядом, что тому стало не по себе.
– Подумаешь, – Жорес попытался улыбнуться, – ничего бы с ней не сталось, зато потом красотка стала бы посговорчивей. Или моей матушке она дорога, как памятник девственности?
– Замолчи, – королева со злостью швырнула об пол расписной веер, – соображать надо, где, что и с кем можно. Филипп обожает оскорбленные невинности и угнетенную добродетель, он и раньше на нее поглядывал, а теперь и вовсе. Даро – не Эжени, которая и Гастону не отказывает, и вам троим... И не забывай, она – дочь герцога.
– Ты боишься, что король тебя бросит? – подал голос молчащий до этого Фернан Реви. – Глупости, ты – мать наследника, Тагэре никогда на это не пойдет.
– С надоевшими женами чего только не случается, – жестко сказала Элеонора, – тем паче и я, и вы, между прочим, поперек горла всей старой знати. Если Филипп захочет меня оставить, ему с удовольствием помогут, а на вас ему сейчас смотреть тошно. Придется вам проехаться в Аганн и посидеть там до весны.
– Еще чего! Чтобы я пошел на поводу у этого урода!
– Этот урод, если захочет, прикончит вас всех и не заметит.
– Вот как. Моя матушка защищает горбуна. Это что, старость на пороге?
Королева встала, не торопясь подошла к сыну и отвесила ему пощечину.
– Не советую забывать, кому ты обязан своим положением, Жорес Гризье. А что до горбуна, то, может быть, вы научились выигрывать сражения? Или за вас горой и столица, и провинция?
– Нет, сестрица,
– Жоресу позавидовал? Еще слово, и тоже получишь. Я ненавижу Александра, но без него Филипп потеряет Юг и Север и угодит в кабалу капустницам, как те же мирийцы, или Жозефу. Я хочу быть королевой сильной страны, братец, а это значит, что кто-то должен не только жрать, но и сеять, а Эстре как раз этим и занимается. Да, горбун не бегает за юбками, но стоит ему свистнуть, та же Эжени пошлет тебя к Проклятому, потому что знает, на какую лошадь ставить... И ты знаешь, иначе не подсовывал бы ему Аврору.
– Уж куда мне до тебя, вот ты точно хорошую лошадку оседлала.
– Теперь мне главное на ней усидеть, и если для этого нужно терпеть горбуна и отправить всех вас в Аганн, я это сделаю. Александр помешан на верности брату и Арции, значит, он нужен и мне. А вот Даро... О ней вам придется забыть, хотя я и хотела, чтоб дети Жореса были наполовину Кэрна.
2885 год от В.И.
3-й день месяца Собаки.
Арция. Лага
Гвардейцы браво раздвинули копья, пропуская брата короля на террасу, где в обществе придворных отдыхали Их Величества. Вообще-то подобные посиделки Александр не терпел, но после позавчерашней охоты нужно было показать, что ничего не случилось, а спешный отъезд сыновей и брата королевы вызван письмом эркарда Аганнского.
Герцог Эстре вошел своей всегдашней легкой походкой, сразу же приковав к себе внимание кавалеров и дам. В этом не было ничего особенного, когда вице-маршал появлялся при дворе, на него всегда обращали внимание, видимо, потому, что он старался бывать здесь как можно реже. Отвечая дежурной улыбкой на поклоны и реверансы, Сандер подошел к Их Величествам, и королева указала ему на кресло рядом. Разговора было не избежать, но он знал, куда шел. Теперь придется слушать посыпанные сахаром гадости и улыбаться потому, что Элла – жена брата, и потому, что женщин на дуэли не вызывают. Впрочем, сегодня Сандер не был расположен глотать оскорбления. Вырывая доверившуюся его покровительству девушку из лап мерзавцев, он прекрасно понимал, кто подал Аганну столь блестящую мысль. Равно как и Филиппу, попытавшемуся его женить на дочери Фернана.
– Я должна поблагодарить вас, любезный брат, – пропела королева, – за то, что вы проявили благоразумие и не стали губить девочку.
– Должен же кто-то был его проявить, дорогая сестра, – Александр почтительно коснулся губами руки Эллы, – если ее родители и тетушка этого не сделали.
– О да, Александр, – голубые глаза вспыхнули, серые остались спокойными и доброжелательными, – вы всегда были благоразумны и добросердечны.
– Верность меня обязывает, сигнора. – Герцог Эстре поднялся, поклонился на удивление изящно для горбуна и направился к выходу, раскланиваясь со встречными нобилями.