Довод Королей

Камша Вера Викторовна

Рамиэрль узнал, что они являются предателями эльфийского рода, причастными к уничтожению своих сородичей и взятыми за это Ангесом и Аденой в Бездну, откуда они и явились, дабы встретиться со ждавшими их заговорщиками и отступниками и провести оных в цитадель Света.

Роман не сомневался, что Илгор и Тэноллиан продумали все до мелочей и с удовольствием доведут до ушей владык «ответы» Альмика на любые вопросы. В том числе и о том, зачем Роману понадобилось спасать Ильгэйбэ и почему он, Альмик, решил во всем признаться. Ум Рамиэрля лихорадочно искал выход, но все решилось само собой, так как в игру вступил Аддар.

Рывком вскочив

с места, Солнечный принц бросил в лицо Золотому паладину:

– Ты лжешь! Теперь я понимаю, почему ты не желал обучить меня языку людей. Но я его, хвала Солнцу, выучил и без тебя!

– Сын мой, – Эльрагилл выглядел потрясенным, – может ли быть, чтобы рыцарь Солнцецвета лгал Перворожденным?

– Он лгал, – подтвердил Аддар, – я готов ответить за свои слова мечом и словом.

– Если это так, – Тэноллиан казался искренне возмущенным и озабоченным, – то это поступок, недостойный Золотого паладина.

Рамиэрль почти с благоговением увидел, как с руки Тэноллиана сорвалась сверкающая паутинка, на мгновенье окутала Илгора и растаяла. В Тарре для достижения такого ж результата понадобились бы совместные усилия цирюльника, банщика и недоучившегося ткача. На месте блистательного светоносца оказался закутанный в какие-то серенькие тряпочки бесцветный человек с прямыми волосенками и жидкими светлыми ресничками.

– Илгор, бывший рыцарь Солнцецвета, посмевший солгать владыкам, навеки изгоняется из Долины Света и за свою ложь три года будет нести бремя молчания. Уходи, отвергнутый.

Илгор бросил на предавшего его хозяина взгляд, достойный побитой собаки, и, шаркая ставшими вдруг кривыми ногами, медленно поплелся к выходу, а брат владыки как ни в чем не бывало повернулся к Аддару:

– Сын моего брата может перевести нам истинные слова преступника?

2887 год от В.И.

11-й день месяца Лебедя.

Эскота. Лидда

Лиддская долина была последним препятствием на пути к Данлее. Широкая и плодородная равнина меж заросших непролазным мелколесьем невысоких гор вела в самое сердце Эскоты и принадлежала владетельным графам, равно презиравшим и вождей приграничных кланов, и короля. Лидда была богата, и эскотцы, привыкшие грабить своих с не меньшим усердием, чем соседей, частенько наведывались в долину с мечами и мешками, пока три сотни лет назад граф Мауриций не перегородил вход и выход мощными укреплениями, сделав свои земли государством в государстве. Графы Лиддские творили, что хотели, и не боялись никого и ничего.

Наиболее разумным казалось обойти долину и двинуться вдоль постепенно снижающихся гор в сторону Фронтеры, но тащиться по бездорожью, добывая пропитание охотой и теряя драгоценное время? Штурмовать Лидду? Александр не исключал такого исхода, эскотцы воевали по старинке, и Тагэре полагал, что при определенной доле везения долину постигнет судьба Кер-Септима, но сначала нужно попробовать договориться, они и так потеряли время в Наботе. Хорошо хоть, не зря: область, глубоко вдававшаяся в тело Арции, в руках арцийцев, граф Ра-Набот удрал, а Гварский Лось, скоропалительно женившийся на сестре беглеца, – союзник и чуть ли не побратим. Но закрепить успех можно, лишь взяв Данлею и вырвав у Джакомо подтверждение гварского договора. Но между Наботом и Данлеей лежала Лидда.

Когда Сандер сообщил о своем

решении капитанам, не удивились лишь дарнийцы и Рито Кэрна. Остальные знали об эльтской резне и о том, какие плащи носили наемники Агнесы. Оглядев обращенные на него растерянные лица, герцог со стуком опустил ладонь на некрашеный деревенский стол.

– Я знаю, что наемники, прибившие головы Шарля Тагэре и Эдмона Руннского к воротам Эльты, были из Лидды. Но с тех пор прошло без малого двадцать лет. Мы здесь не за местью, а для того чтобы раз и навсегда прекратить набеги. Нынешний граф в ссоре и с Джакомо, и с Ра-Наботом, которому и не подумал помочь. Возможно, он нас пропустит, а нет – мы не уроним нашей чести...

– Но, – видно было, что Одуэну не хочется говорить, но и молчать он не может, – нынешний граф... Ра-Лидда был тогда у Эльты.

– Был, – подтвердил Луи Трюэль, – но там же были и Эжен Гартаж и Люсьен Кресси.

– Хватит! – прикрикнул Сандер, заметив нехороший блеск в глазах Одуэна. – Я пошлю к Лидде, как же его имя?

– Жавер, – тихо подсказал Ювер Трюэль.

– Спасибо. Я пошлю к нему гонца, и посмотрим, что он нам ответит.

Когда Александр начинал говорить таким тоном, споры стихали сами собой. Луи вызвался отвести письмо, поклявшись жабьим хвостом, что ничего с ним не станется. И оказался прав. Не прошло и трех ор, как ворота Лидды распахнулись, пропуская двоих всадников. Рядом с Луи ехал кто-то седой и грузный в сине-серо-зеленом плаще и маленькой шапочке, украшенной журавлиным пером. Как бы Сандер ни владел собой, но при виде человека, который не мог быть никем иным, кроме как графом Жавером Лиддой, он побледнел.

– Проклятый! – Одуэну тоже было не по себе. – О чем он только думает, этот полосатик?!

– О своей долине, – Александр уже справился с собой. – Что ж, поприветствуем гостя.

Они встретились на полпути между лагерем и воротами. Луи без лишних слов присоединился к «волчатам». Эскотский граф и арцийский герцог молча изучали друг друга. Лидде было около шестидесяти, шрамы на лице выдавали в нем бывалого воина. Даже в лучшие свои годы его вряд ли можно было назвать красавцем, но в круглых светло-голубых глазах светился незаурядный ум.

– Ты предлагаешь мне невозможные вещи, младший из Тагэре. – Эскотец заговорил первым. Впрочем, в этих краях первыми говорят те, кто старше. – И мне захотелось взглянуть в твои глаза.

– Смотрите, монсигнор. – Проклятый, чего добивается этот старик? А ведь добивается.

– Говорят, что ты пошел в отца. Может, и так... Хочешь пройти к Данлее?

– Хочу поговорить с Джакомо.

– Мне нет дела до Джакомо, – Лидда пожал плечами, – он называет себя королем, но он не король, а полушут-полуподлец. Но я отвечаю за тех, кто живет в МОЕЙ долине. Что будет порукой их безопасности?

– Слово Тагэре.

– Слово Тагэре дороже золота, если это слово младшего из Тагэре, и дешевле собачьего лая, если это слово его братьев. – Старик шел на ссору, но Александр, сжав зубы, промолчал. Пройти Лидду без боя было очень важно, хотя в случае необходимости ее можно и взять. Он даже знал как, но это время и потери, а войну нужно закончить к осени.

– Ты сильнее меня. Если мы вынем мечи, моя жена станет вдовой скорее, чем волк зарежет барана, – эскотец усмехнулся, показав крепкие, желтые от сока дагры зубы, – но это не вернет чести ни продавшему Оргонду Филиппу, ни Ларрэну, недостойному имени отца.