Довод Королей
Шрифт:
Даро не сопротивлялась. Одевалась она всегда быстро, может, потому, что не имела обыкновения крутиться перед зеркалом.
– А как мы... Там же старая Ампаро!
– Да спит она, а проснется – ей же хуже, увидит нас и помрет со злости... Идем...
Ампаро и вправду спала и даже похрапывала. Рафаэль не утерпел и, стащив старухину шаль, завязал в нее пару серебряных подсвечников и сунул под кресло. Даро сначала оторопела от подобной наглости, но потом представила ужас своей дуэньи и едва сдержала смех. Брат и сестра быстрее кошек проскочили лестницу, пересекли еще не политый слугами двор и скрылись в конюшнях. Оседлать лошадей и растолкать привратника было делом пары десятинок. Всадник на молочно-белом атэвском жеребце и всадница на гнедой белоногой кобылке промчались спящей Жасминной улицей и вылетели
Рафаэль осадил коня у обрыва, внизу смеялось море. Волны весело набегали на розовеющие камни, кричали и дрались проснувшиеся чайки, вдали мелькнул парус, кто-то из рыбаков все же вышел на лов...
– Рито, – юноша обернулся, Даро смотрела на него с восторгом и благодарностью, – Рито, спасибо тебе...
– За что, малявка?
– За... за это, – она беспомощно обвела руками вокруг себя, – за Сандангу, за то, что ты меня любишь...
– Еще как люблю, – подтвердил Рафаэль, – слушай, раз уж мы заговорили Проклятый знает о чем... Я хочу уехать. В Новый Эланд. Поедешь со мной?
– Ты с ума сошел!
– Я бы был сумасшедшим, если б остался, и последним подлецом, если б бросил тебя здесь. Эландцы не обижают женщин...
– Но... Но они же еретики!
– Ну и что? – Рито спрыгнул с лошади и снял сестру с седла. – Если все дело в том, что они не пускают к себе капустниц и синяков и не платят церковную долю, то я им не судья. Этих дряней давить нужно, а не ползать перед ними. А добро всегда и везде добром будет. И зло тоже. Можно сколько угодно свечек святым наставить и при этом тварью остаться... Неужто Творец такой дурак, что возьмет к себе доносчика Уго и оттолкнет Лючо, который, когда пожар был, из огня восемь человек вытащил? Эй, ты меня слушаешь?
– Я думаю, – взмахнула ресницами Даро, – если Уго будет в раю, это неправильно. Я с ним быть не хочу.
– Ну, значит, будешь со мной в аду...
– Не шути так!
– А я и не шучу. Но смерть, она когда еще будет, а жизнь у нас одна, и губить ее незачем. Так ты поедешь?
– Когда?
– Как только придут атэвы...
– Атэвы?! Но они же...
– Еретики? Нет, точно эту твою камбалу удавить нужно. На пару с Ампаро! Атэвов не бойся, у них свой закон, они его не нарушат. Подумаешь, походишь немного с закрытым лицом, чем оно хуже циалианских тряпок? Ну, решай... Корабль придет через кварту или две.
– Рито, – Даро вздохнула, – а как же отец? И Рено? Может быть, ты останешься? Вдруг все теперь иначе пойдет?
– А ты умница, малявка, – Рито смотрел на сестру так, словно видел ее впервые, – умница. Все! Никуда мы не едем, а вместе с Рено заставляем отца вспомнить, что он герцог, а не Хосе-Печальник! [67] Решено, я остаюсь. И первое, что сделаю, это сожгу твои капустные тряпки. Будешь носить желтое и розовое... Потом влюбишься, мы тебя замуж выдадим...
67
Хосе-Печальнику некогда приснилось, что он совершил смертный грех, это так его потрясло, что, проснувшись, он покинул семью и вступил в орден никодимианцев, покаявшись в грехе, как в совершенном. После смерти причислен к лику святых.
– Влюблюсь? – тихо повторила Даро. – Знаешь, я думала об этом. Я хочу так влюбиться, чтобы навсегда, даже сильнее, чем Рено, чем все, про кого я читала... Вот тогда я согласна умереть, если нужно...
– Да забудь ты всю эту циалианскую чушь, – взорвался Рафаэль, – все у тебя будет. И любовь тоже. Ну что, возвращаемся? А то жарко будет.
Она молча кивнула. Назад ехали медленно, Даро чему-то улыбалась, наверное, воображала свою встречу с прекрасным рыцарем. Разумеется, он будет на белом коне и спасет ее от страшной опасности. Они полюбят друг друга с первого взгляда и до смертного вздоха. Надо полагать, у спасителя будут золотые волосы и синие глаза, и он будет хорош, как эльф из сказки. Рафаэль
Поля кончились, впереди, в голубоватой дымке, маячил Кер-Эрасти, в город из окрестных сел тянулись трогательные ослики с огромными корзинами и вьючные лошади и мулы в соломенных шляпах. Но из города не ехал никто. Кер-Эрасти отсыпался после трехдневного веселья. Нет, какой-то всадник показался. Ишь, как торопится, съехал с дороги, чтобы не связываться со встречными, пустил коня в галоп... Странно, лошадь вроде знакомая, и не только лошадь! Проклятый! Отец! Рафаэль дал шпоры коню, и жеребец, сдержав обиженное ржанье, бросился вперед. Герцог тоже узнал сына и придержал рыжего Оро.
– Где ты был?
– Катались с Даро... Что-то случилось?
– Рено... Она заболела.
2885 год от В.И.
Ночь с 22-го на 23-й день месяца Агнца.
Арция. Меловой проход
Лошади тащились, как старые черепахи, а люди, похоже, и вовсе спали на ходу. Филипп с трудом сдерживал раздиравшие его ярость и страх. Странное дело, все эта затея была выдумкой Сандера, он сам вызвался ее осуществить, но король не мог отделаться от мысли, что своей волей послал младшего брата на верную смерть. Да, в последнее время они не всегда ладили, да и друзья Сандера могли хоть кого довести до белого каления, но сейчас было важно лишь то, что они погибают у Мелового прохода, до которого еще идти и идти.
Король привстал на стременах, пытаясь в кромешной тьме рассмотреть хоть что-то.
– Мы в нескольких весах от каньона, – сообщил Гастон Койла, ехавший рядом с сюзереном. Гастон – надежный друг, и он никогда не лезет со своими советами, но лучше бы он сейчас дрался с Раулем, а Сандер был здесь. Внезапно король понял, как любит младшего брата и как бессовестно мало времени ему уделяет. Только бы Сандер выжил, все остальное не так уж и важно, даже эта проклятая корона, из-за которой сплошные передряги и ссоры! Нет, нельзя было отпускать мальчишку с одними только «волчатами». Виконт Малве не Анри Мальвани, а прочие и вовсе щенки бесхвостые, много они там навоюют. Их наверняка давно смяли, хотя в таком случае они бы встретили хоть кого-то. Раз дорога пуста, значит, держатся... Сколько же их уцелеет, когда он наконец придет, и выйдет ли что-то из их затеи?
А ведь Сандер умница, даром что ему двадцать с небольшим. И как Филипп сам не догадался, ведь он старше на десять лет, да и воевать ему, в отличие от братца, случалось. А мысль хорошая, замечательная мысль! Сбросить врага в каньон не так уж и сложно. Главное – полная неожиданность, но неужели Рауль попадется? А почему бы и нет? Рано или поздно все попадаются, но сначала нужно дойти до тех пятнистых холмов, мимо которых они уже проходили полторы кварты назад.
Каким же он был слепцом, думая, что Рауль полезет на их укрепления... Вообразил, что умнее Короля Королей. Если бы не неведомый перебежчик и не выдумка Сандера, они бы ока-зались между молотом и наковальней. Нет! В плен он не сдастся, один раз он уже побывал в руках кузена, причем тогда все обстояло куда лучше, и то... Если они проиграют, нужно умереть. Сандер, тот еще может спастись, Рауль всегда его любил, а он любил Рауля. И все-таки не пошел с ним... Странный он парень, его горбатый братец. Похоже, он никогда не врет, но и о том, что у него на душе, никто не знает. Но если Вилльо и... и даже Элла хоть раз попробуют задеть Сандера с его увечьем, он не знает, что с ними сделает, только бы малыш выжил, только бы они все выкрутились. Он никогда больше не станет дразнить гусей, Эллиной родне придется потесниться и вернуть награбленное, а «волчат» он наградит. По-настоящему наградит, какие бы рожи они ни корчили. Сандер прав, нельзя ездить на свинье, нельзя делать ставку на мерзавцев, по крайней мере, если собираешься править по-настоящему. Если б можно было все вернуть! С Раулем помириться непросто, но если они уцелеют, он попробует. Сандера с Сезаром Король Королей выслушает и ничего им не сделает, но сначала нужно хотя бы не очень проиграть сражение...